«Нет, — сказала я себе. — Это не может быть он».
Через две недели в ресторане проводили роскошный корпоратив.
Компания Мироновых праздновала двадцатилетие.
В зале собрались бизнесмены, чиновники, партнёры и журналисты.
Константин, разумеется, оказался в центре внимания.
Ближе к десяти вечера он поднялся на сцену и произнёс торжественную речь о семейных ценностях, честности и уважении к людям.
Я стояла у стены с подносом шампанского и едва сдерживала горькую улыбку.
Человек, который отнял у меня честно заработанные деньги, рассказывал о порядочности.
Когда он спустился со сцены, наши взгляды встретились.
И он снова решил пошутить.
— Господа! А вот и наша самая принципиальная официантка! Посмотрите, какая серьёзная. Наверное, считает, сколько лет ей придётся работать, чтобы купить мои часы!
Раздался смех.
На меня обернулись десятки людей.
Я почувствовала, как горят щёки.
А потом неожиданно для себя сказала:
— Возможно, долго. Зато я точно знаю, сколько вам стоило обвинить меня в том, чего я не делала. Восемь тысяч рублей.
Смех оборвался.
— Что? — Константин нахмурился.
— Вы сообщили руководству, будто я присвоила ваши деньги. С меня удержали восемь тысяч. Надеюсь, теперь вы довольны.
Кто-то негромко присвистнул.
За дальним столом послышалось:
— Костя, это серьёзно?
Он побагровел.
— Ты забываешься!
— Нет, — ответила я. — Просто наконец перестала молчать.
Через несколько минут управляющий вызвал меня в подсобку.
Он кричал, что я опозорила ресторан, что теперь нас ждут неприятности и что меня наверняка уволят.
Я слушала молча.
Впервые за долгое время мне было не стыдно за себя.
Прошло несколько дней.
Во вторник Константин неожиданно появился один.
Без дорогого костюма, без шумных приятелей.
Он сел за самый дальний столик и заказал обычный куриный суп с хлебом.
Когда я принесла заказ, он не отпустил ни одной шутки.
Просто кивнул.
А потом произошло нечто странное.
Он начал есть.
Быстро, почти жадно, прикрыв тарелку левым локтем.
У меня внутри словно что-то оборвалось.
Я знала это движение.
Помнила его с детства.
Старый двор.
Маленькая кухня.
Голодный мальчик в потёртой куртке.
И мамин голос:
«Не спеши, Костенька. Никто не отнимет».
Я едва удержалась, чтобы не назвать его по имени.
Когда он уходил, то оставил на столе конверт.
Внутри лежали десять тысяч рублей.
На салфетке было написано:
«Закроем вопрос».
Я смотрела на эти слова и чувствовала не благодарность, а горечь.
Он даже извиниться не сумел.
Просто решил, что любую обиду можно оплатить.
Вечером я спросила управляющего:
— А Константин Миронов родной сын владельца компании?
— Нет. Приёмный. Его мать вышла замуж за Миронова, когда мальчику было лет четырнадцать. Отчим усыновил его, фамилию дал. Говорят, до этого они жили очень бедно.
Теперь сомнений почти не осталось.
Но я всё ещё не решалась спросить прямо.
Ведь если это действительно Костя, он не просто забыл нашу семью.
Он стал человеком, которому когда-то сам бы не подал руки.
Развязка произошла в дождливый октябрьский вечер.
Ресторан был переполнен.
Константин снова пришёл со своей компанией и вёл себя так, словно ничего не произошло.
Около девяти позвонила мама.
— Никуля, я из поликлиники возвращаюсь. Представляешь, ключи дома оставила. У тебя запасные?
— Конечно, мам. Подходи к ресторану, я выйду.
Но она вошла сама.
Маленькая женщина в стареньком тёмно-синем пальто, с влажными от дождя волосами и тростью в руке.
Она остановилась у входа и начала искать меня глазами.
И именно в этот момент Константин её заметил.
— О! — громко воскликнул он. — У нас сегодня вечер благотворительности? Кто впустил бабушку с палочкой?
За столом захохотали.
Мама растерянно оглянулась.
— Простите, я к дочери…
— А дочь у нас кто? Владелица ресторана? Или тоже пришла бесплатно поужинать?
Я резко поставила поднос.
Внутри всё похолодело.
Одно дело — издеваться надо мной.
Но мама…
Я уже направилась к нему, когда услышала её голос.
— Костенька?
Он замолчал.
Мама сделала несколько осторожных шагов.
— Костя Лебедев? Господи, неужели это ты?
На лице мужчины исчезла улыбка.
Он смотрел на неё так, словно перед ним внезапно появился призрак.
— Вы… — прошептал он.
— Это же я, тётя Валя. Помнишь? Из соседнего подъезда. Ты у нас обедал после школы.
За столом наступила тишина.
Я подошла к маме и взяла её под руку.
— Он помнит, мам. Просто не хочет вспоминать.
Константин перевёл взгляд на меня.
— Ника?..
И впервые за четыре месяца посмотрел на бейдж у меня на груди.
«Вероника».
Он словно перестал дышать.
— Ты… та самая Ника?
— Да, Костя. Та самая девочка, ради которой ты когда-то полез на гараж и рассёк бровь. Помнишь?
Он машинально коснулся старого шрама.
— Синий дракон, — выдохнул он.