Прошло две недели, как в тумане молчания. Отец едва разговаривал со мной, не то что я волновалась. Дом — дом мамы — казался пустым, как никогда. Нет Пины. Нет тепла. Просто привидение всего, что я потеряла.
И тогда пришел звонок.
«Вам нужно прийти,» — сказал юрист мамы. Его голос был невозмутимым, и я почувствовала, как живот сжался.
Когда я приехала, мой отец уже был там. Он почти не заметил меня, сложив руки, стуча ногой нетерпеливо по полу. Он не горевал — он ждал. Деньги, наверное.
Юрист прочистил горло и открыл папку. «Завещание вашей мамы очень… конкретно.»
Отец выпрямился, глаза наполнились ожиданием.
Я задержала дыхание.
«Все, что она имела до брака, оставалось исключительно её,» — продолжил юрист. «А так как все в этом браке было куплено её деньгами —» Он замолчал, посмотрев на моего отца. «Это значит, что все перейдет к единственному наследнику.»
Отец наклонился вперед, готовый забрать свою долю.
Юрист повернулся ко мне.
«Пина.»
Тишина.
Отец хохотнул. «Что?»
Юрист даже не моргнул. «Ваша мама оставила все Пине — её дом, сбережения, все активы. Все теперь принадлежит Пине.»
Воздух в комнате изменился. Отец застыл. Я слышала, как он задыхался.
«Это безумие!» — вскричал он, его голос был полон недоверия. «Собака не может владеть ничем!»
«Правильно,» — кивнул юрист. «Именно поэтому её законный опекун полностью контролирует имущество.» Он закрыл папку и наконец встретился с моими глазами.
Осознание пришло как удар молнии.
Я была опекуном Пины.
А это значило… все теперь мое.
Лицо отца исказилось от ярости.
И в первый раз за долгое время, я улыбнулась.
Отец побледнел, затем покраснел. Его кулаки сжались на столе. Я никогда не видела его эмоциональным — до сих пор.
«Это шутка. Чертова шутка!» — выплюнул он.
Юрист даже не моргнул. Он просто подвинул бумаги по столу. «Юридически обязательное. Ваша жена была очень ясна. Вы ничего не получите.»
Я увидела, как отец в панике. Его челюсти сжались, дыхание участилось. Глаза метались между мной и юристом, руки сжимали стул, как если бы хватка остановила все от того, чтобы уйти.
И вдруг, что-то щелкнуло в его голове. Он вскочил так быстро, что стул скрежетнул по полу.
«Тогда я заберу собаку.»
Я усмехнулась. «Удачи с этим.»
Он выскочил из комнаты. Я позволила ему уйти.
Когда он добрался до приюта, Пины уже не было.
Эшли, лучшая подруга мамы, была волонтером там годами. Как только она увидела Пину на поступлении, она не колебалась — забрала её домой. Мой отец без ведома отдал самого дорогого маминого спутника тому, кто действительно заботился.
Когда он пришел, требуя свою собственность, ему было нечего забрать.
И к тому времени меня тоже не было.
Эшли приняла меня, как своего. В её доме я не просто выживала — я была в безопасности. Влюбленная. У меня был дом и деньги, но что важнее, я была с Пиной. Она уютно укладывалась рядом каждую ночь, теплая и счастливая, далеко от человека, который никогда нас не хотел.
Мой отец?
У него не было ничего.
Как он и заслуживал.
А последние слова, которые я сказала ему?
«Мама всегда знала, что ты останешься один.»