Через пятнадцать минут я уже открывала дверь своего салона.
Увиденное заставило меня остановиться на пороге.
Полина стояла у ванны в моём рабочем фартуке.
Возле неё сидели две подруги с маленькими собаками.
На столе лежали мои профессиональные ножницы, открытые баночки косметики и упаковка дорогого шампуня.
— О, Марин! — радостно воскликнула Полина. — А мы тут решили девчонкам собачек привести в порядок!
— Каким образом ты сюда вошла?
— У меня же ключ остался. Ты сама давала.
Да, я давала.
Когда-то Полина попросила запасной ключ, чтобы иногда заходить погреться после смены.
Я даже не подозревала, что однажды она решит распоряжаться моим бизнесом.
— Ты спросила моего разрешения?
— Ну ты же сегодня не работаешь!
— Это не значит, что салон стал общественным.
Подруга Полины засмеялась.
— Ой, да ладно вам! Мы же свои!
В этот момент вторая женщина потянулась за феном-компрессором.
Зацепила провод.
Раздался грохот.
Дорогое оборудование ударилось о кафель.
Я сразу поняла, что ремонт будет серьёзным.
— Ой, — протянула женщина. — Надеюсь, ничего страшного?
Полина махнула рукой.
— Да перестань! У Марины таких приборов полно.
Я медленно повернулась к ней.
— Полина, сколько стоит твой телефон?
— А при чём здесь телефон?
— Ответь.
— Семьдесят тысяч.
— Представь, что я пришла к тебе домой, пригласила подруг, взяла твой телефон и разбила. А потом сказала: «Ничего страшного, у тебя же есть другой».
Она замолчала.
— Забирайте собак и уходите.
— Марина! — возмутилась Полина.
— И оставь ключ.
Подруги уже торопливо складывали вещи.
Полина бросила связку на стойку.
— Ты ещё пожалеешь, что так относишься к семье!
Когда за ними закрылась дверь, я села на стул и заплакала.
Не из-за сломанного компрессора.
Мне вдруг стало отчаянно обидно за все годы, когда я пыталась заслужить уважение людей, которые воспринимали мою доброту как бесплатную услугу.
Следующее воскресенье оказалось ещё тяжелее.
Антонина Сергеевна пригласила родственников на день рождения.
За большим столом собрались тёти, дяди, соседи и дальняя родня.
Первые полтора часа всё шло спокойно.
Потом свекровь подняла бокал.
— Хочу сказать кое-что о семье. Сейчас люди стали эгоистичными. Думают только о деньгах.
Я сразу почувствовала, куда она клонит.
— Вот раньше родственники друг другу помогали, а теперь некоторые начинают подсчитывать, сколько вложили в близких!
Полина сидела рядом с матерью, опустив глаза.
Вадим старательно рассматривал салат.
— Антонина Сергеевна, — спокойно сказала я, — если вы хотите поговорить обо мне, можете обращаться прямо ко мне.
Свекровь улыбнулась.
— Да что ты, Мариночка! Просто рассуждаем.
Полина внезапно подняла голову.
— А чего скрывать? Марина отказалась помогать мне с квартирой! Хотя детей у них нет, вдвоём живут, денег достаточно!
Эта фраза ударила больнее всего.
Мы с Вадимом несколько лет пытались стать родителями.
Были обследования, лечение, надежды и разочарования.
Полина прекрасно об этом знала.
Я посмотрела на мужа.
Он молчал.
И тогда я впервые поняла, что иногда предательство выглядит не как громкий скандал, а как человек, который не произносит ни слова, когда тебя унижают.
— Полина, — сказала я, — ты права только в одном. Детей у нас нет. Но это не делает мои деньги твоими.
За столом повисла тишина.
Я продолжила:
— Более двух лет я оплачиваю твою ипотеку. Почти миллион рублей. И заранее предупреждаю: после декабря ты платишь сама.
Свекровь поставила бокал.
— Ты угрожаешь нашей семье?
— Нет. Я сообщаю о прекращении финансовой помощи.
— Но ты же можешь!
— Могу. Только теперь хочу помочь своей матери.
Я сказала это и неожиданно почувствовала облегчение.
Словно внутри наконец открыли окно после долгой зимы.
Моя мама жила одна в небольшом доме за городом.
Отец умер семь лет назад.
С тех пор мама привыкла справляться со всем самостоятельно.
Она никогда не просила денег.
Даже когда болели суставы, протекала крыша или ломался холодильник, сначала пыталась решить проблему сама.
— У тебя своя жизнь, доченька, — повторяла она. — Мне главное, чтобы ты была счастлива.
И от этих слов мне становилось особенно стыдно.
Потому что человек, который никогда ничего не требовал, часто получал меньше внимания, чем те, кто требовал постоянно.
В конце октября мама позвонила вечером.
Голос был слишком спокойным.
— Мариш, ты только не волнуйся. У меня котёл перестал работать.
— Совсем?
— Совсем. Но я обогреватель включила, чай горячий сделала.
На улице уже обещали заморозки.
Я немедленно вызвала мастера.
Через час выяснилось, что старый котёл ремонту практически не подлежит.
Новый вместе с установкой обходился в семьдесят восемь тысяч рублей.
У меня было тридцать восемь.
Не хватало сорока.
Вадим вернулся домой около девяти.
Я рассказала ему о ситуации.