Впрочем, он понимал: этого недостаточно.
Он достал телефон.
— Я знаю хорошего адвоката.
Елизавета резко подняла голову.
— Зачем?
— Что зачем?
— Зачем вам это?
Артём пожал плечами.
— Вчера я увидел человека, который замерзал. Сегодня вижу женщину, которая утверждает, что у неё украли жизнь. Если вы лжёте — это выяснится.
— А если нет?
— Тогда тем более выяснится.
Через несколько часов они сидели в офисе Сергея Воронова.
Адвокат Артёма славился неприятной привычкой замечать детали, которые другие предпочитали не видеть.
Он слушал Елизавету почти час.
Не утешал.
Не выражал сочувствия.
Только задавал вопросы.
Даты.
Фамилии.
Документы.
Названия препаратов.
Имена сотрудников.
Когда она закончила, Сергей снял очки.
— Начну с плохого.
Елизавета кивнула.
— Официально вы беглая пациентка закрытой клиники. Если вас сейчас задержат, вас могут вернуть туда раньше, чем мы успеем что-либо доказать.
— Я знаю.
— Теперь хорошее.
Он положил ручку на стол.
— В вашей истории слишком много вещей, которые можно проверить.
Елизавета впервые за весь разговор выдохнула.
Следующие дни превратились в гонку.
Сергей добился временного судебного запрета на принудительное возвращение Елизаветы в клинику до рассмотрения её заявления.
Артём организовал независимые обследования.
Первый врач не обнаружил признаков психоза.
Второй пришёл к тому же выводу.
Третья клиника назначила углублённую экспертизу.
Тем временем Елизавета восстанавливала по памяти всё, что происходило до её госпитализации.
Она сидела за кухонным столом Артёма ночами.
Дата за датой.
Документ за документом.
Имя за именем.
Однажды она развернула к нему ноутбук.
— Смотрите.
Пока она находилась в клинике, часть её компании перешла фирме, о которой она никогда раньше не слышала.
Компания оказалась пустышкой.
Её директором числился мужчина, который прежде работал охранником.
Ещё важнее оказалась доверенность.
Адвокат выяснил, что нотариус якобы приезжал к Елизавете для её подписания.
Но в журнале выездов стоял адрес городской квартиры.
В тот день Елизавета находилась в загородном доме.
— Это ещё не доказывает подделку, — предупредил Сергей.
— Но доказывает, что документы противоречат друг другу, — ответила она.
Артём всё чаще ловил себя на том, что забывает, какой она была в первую ночь.
Испуганной.
Опустошённой.
Словно всё внутри неё уже сломали.
Теперь перед ним снова появлялась женщина, которая когда-то построила компанию с нуля.
Она спорила с адвокатом.
Вспоминала номера документов.
Замечала юридические несостыковки.
И каждое утро первым делом спрашивала:
— Что с Алисой?
Дочь оставалась у Константина.
Это было единственное, что действительно могло сломать Елизавету.
Однажды вечером она сидела на кухне и смотрела на фотографию девочки, найденную в открытом профиле родственницы.
— Больше всего я боюсь не того, что проиграю компанию.
Артём сел напротив.
— А чего?
— Что она решила, будто я её бросила.
Он долго молчал.
Потом сказал:
— Шестилетние дети умеют ждать мам дольше, чем взрослые думают.
Елизавета подняла глаза.
— У вас есть дети?
— Нет.
— Тогда откуда знаете?
Артём чуть улыбнулся.
— Не знаю. Просто очень хочу, чтобы это оказалось правдой.
Это был первый вечер, когда она улыбнулась ему по-настоящему.
Перелом произошёл через неделю.
Сергей нашёл человека из клиники.
Молодого санитара по имени Кирилл.
Он уволился вскоре после побега Елизаветы.
Сначала Кирилл отказывался разговаривать.
Потом согласился встретиться.
— Ей регулярно вводили сильный антипсихотик, — сказал он адвокату. — После него она едва могла связно говорить.
— Это обычное лечение?
Кирилл опустил глаза.
— В таких дозах — нет.
Он видел записку в ординаторской.
В ней было указано следить, чтобы пациентка оставалась «выраженно заторможенной при внешних контактах».
А ещё слышал разговор главного врача.
Фразу он запомнил почти дословно:
— Она не должна выглядеть нормально, пока оформление не закончится.
Оформление.
Именно в тот период часть компании Елизаветы перешла под контроль структуры Константина.
Дело начало приобретать совершенно другой вид.
Уже не медицинской ошибки.
А схемы.
И тогда Константин понял, что жена перестала быть беспомощной.
Возле дома Артёма появились машины частного охранного предприятия.
Сергею позвонил неизвестный и посоветовал «не вмешиваться в семейные дела».
Матери Кирилла намекнули, что её сыну будет сложно найти работу, если он выступит в суде.
А против Артёма подали отдельный иск.
Его обвиняли в том, что он якобы незаконно удерживает психически больную женщину и препятствует её лечению.
— Теперь вы можете остановиться, — сказала Елизавета вечером.
— Что?
— Вы не подписывались под этим. Ваш бизнес тоже могут начать трясти.
Артём отложил телефон.
— Вы хотите уйти?