Но перед ней сидела не преступница.
Не чужая женщина.
Перед ней сидела её Катя.
Та самая девочка, которая когда-то боялась признаться, что разбила соседское окно.
— Пойдём, — сказала Вера.
— Куда?
— К тебе.
Квартира оказалась огромной.
Две комнаты.
Панорамные окна.
Дорогая мебель.
На кухне кофемашина.
На полках — посуда, которую Вера боялась взять в руки.
Она прошла по комнатам.
Катя шла следом.
— Всё это твоё?
— Нет.
— А чьё?
— Квартира съёмная.
— Кто платит?
Дочь промолчала.
Вера остановилась.
— Понятно.
Она подошла к окну.
Внизу сиял ночной город.
Красиво.
Очень красиво.
И почему-то страшно.
— Мам, — тихо сказала Катя.
Вера обернулась.
Дочь стояла посреди роскошной комнаты и выглядела маленькой.
Совсем маленькой.
— Я хочу уйти отсюда.
— Тогда почему не уходишь?
Катя заплакала.
— Мне страшно.
— Чего?
— Всего.
Она опустилась на диван.
— Они знают, где я учусь. Знают мой телефон. Знают всё. Я пыталась перестать отвечать. Мне звонили. Потом приезжали.
Вера почувствовала холод.
— Тебе угрожали?
Катя не ответила.
Но этого было достаточно.
Вера села рядом.
— Почему ты мне не сказала?
— Потому что ты бы умерла от стыда.
Эти слова ударили сильнее всего.
Вера резко повернулась к дочери.
— От стыда?
Катя закрыла лицо руками.
— Я думала, ты меня возненавидишь.
Несколько секунд Вера просто смотрела на неё.
Потом взяла дочь за запястья и убрала её руки от лица.
— Слушай меня внимательно.
Катя всхлипывала.
— Мне может быть больно.
— Мам…
— Мне может быть страшно. Я могу злиться. Могу не понимать твоих поступков.
Она крепче сжала её руки.
— Но если ты ещё хоть раз решишь, что можешь остаться одна в беде только потому, что боишься меня разочаровать, я тебе сама голову откручу. Поняла?
Катя смотрела на неё несколько секунд.
А потом рухнула матери на плечо.
Заплакала так, как не плакала, наверное, с детства.
Вера обняла дочь.
— Всё.
— Мамочка…
— Всё. Я приехала.
И в этих трёх словах было больше обещаний, чем в любых клятвах.
Через полчаса Вера сказала:
— Собирай вещи.
Катя подняла голову.
— Куда?
— Домой.
— Я не могу просто исчезнуть.
— Можешь.
— А учёба?
— Решим.
— А квартира?
— Оставишь.
— Вещи?
Вера посмотрела на шкаф.
— Забирай то, что действительно твоё.
Катя вытерла слёзы.
Взяла старый чемодан.
Положила туда документы.
Ноутбук.
Несколько джинсов.
Свитеры.
Книги.
На дорогие платья почти не смотрела.
В самом углу шкафа лежала старая серая кофта.
Та самая, в которой Катя три года назад уезжала поступать.
Она достала её.
Прижала к груди.
— Возьму.
— Конечно.
Ближе к полуночи они сидели на кухне.
Вера достала из сумки небольшой пакет.
— Что это?
— Чай.
— Ты чай с собой привезла?
— А как же.
Заварила мяту со смородиновым листом.
Запах сразу наполнил кухню.
Катя закрыла глаза.
— Господи…
— Что?
— Домом пахнет.
Вера ничего не сказала.
Утром они уехали.
Катя оставила ключи консьержу.
Сменила номер телефона.
Написала в университет, что берёт академический отпуск.
В автобусе долго смотрела в окно.
Потом положила голову матери на плечо.
И заснула.
По-настоящему.
Глубоко.
Вера сидела неподвижно почти четыре часа, чтобы её не разбудить.
Дома жизнь началась заново.
Первые недели Катя почти не выходила.
Спала.
Ела.
Сидела у окна.
Вера ничего не спрашивала.
Просто готовила завтрак.
Оставляла чай.
Иногда садилась рядом.
Молчала.
По деревне поползли разговоры.
— Почему Катя вернулась?
— Что произошло?
— Она же училась!
Вера отвечала одинаково:
— Устала девка. Отдыхает.
И всё.
Через месяц Катя впервые сама пошла в магазин.
Через два устроилась помощником бухгалтера.
Зарплата была маленькая.
Когда получила первые деньги, положила конверт на кухонный стол.
— Мам.
— Что?
— Это я заработала.
Вера улыбнулась.
— Молодец.
Катя заплакала.
— Ты чего?
— Не знаю.
Но Вера знала.
Это были первые деньги за долгое время, после которых дочери не хотелось отмывать руки.
Весной Катя восстановилась в университете на заочном отделении.
Училась вечерами.
Иногда уставала.
Иногда плакала.
Иногда просыпалась ночью.
Но постепенно в её глазах исчезал тот испуганный взгляд.
Прошёл почти год.
Однажды они сидели на крыльце.
Цвела сирень.
Катя вдруг спросила:
— Мам?
— Что?
— Ты когда-нибудь сможешь забыть?
Вера подумала.
— Нет.
Катя опустила голову.
— Я так и знала.
— Но мне и не надо забывать.
Дочь удивлённо посмотрела на неё.
— Почему?
— Потому что это часть твоей жизни. Плохая. Страшная. Но часть.
Она взяла Катю за руку.
— Главное, что это не вся твоя жизнь.
Катя молчала.
— Ты не равна тому, что с тобой произошло, — продолжила Вера. — Поняла?