Женщина закрыла рот ладонью. Виктор потом много раз вспоминал, как она стояла посреди стоянки и кивала дочери. Снег летел ей прямо в лицо, а она всё кивала, пока Лиза не улыбнулась.
Когда подъехали полицейские и медики, Ольга уже сидела в кабине. Она согревала Лизины ноги ладонями и рассказывала, как дома под диваном наверняка до сих пор лежит второе заячье ухо. Лиза слушала с таким серьёзным видом, словно от судьбы этого уха теперь зависело всё на свете.
Красный шов открыли позже, в присутствии следователя. Из игрушки достали флешку, копии документов и записку, сложенную вчетверо. Ольга сохранила записи угроз и даты своих обращений за помощью. Два заявления она подавала лично. На втором ей даже поставили входящий номер. Ответа она так и не получила.
Записка начиналась словами: «Меня зовут Ольга Сафонова. Мою дочь зовут Елизавета. Пожалуйста, запишите наши имена».
Следователь прочитал её дважды. Потом попросил Ольгу начать с того дня, который она сама считала первым. Виктор принёс ей стакан воды и вышел в коридор. Там наконец посмотрел на телефон. Дочь прислала сообщение ещё вечером: «Пап, как доедешь, напиши». Он набрал её номер. Когда она сонно сказала «Алло», Виктор несколько секунд просто слушал, как она дышит.
Прошло почти два года. Дело Зорина передали в область, суд вынес приговор. Ольга с Лизой переехали в другой город. Ольга устроилась в ателье, а через год арендовала маленькое помещение со входом с улицы. Лиза после школы делала там уроки, пока мама подшивала клиентам брюки и меняла молнии на зимних куртках.
Как-то в сентябре Виктор заехал на «Сосну» и увидел у окна магазина знакомого зайца. Тот сидел между чашкой и сахарницей. У него было одно ухо, а на животе вместо грубого шва красовалась звезда. Лиза сама вышила её красной ниткой. Она уже доставала Виктору до плеча и теперь смущалась обниматься при кассирше. Продержалась секунд пять.
— Он теперь ваш, — сказала она, протягивая зайца.
— А если тебе опять понадобится?
Лиза посмотрела на маму. Ольга стояла у кассы, выбирая им всем пирожки в дорогу, и спорила с кассиршей, какие вкуснее, с капустой или с картошкой. Лиза явно собиралась ответить что-то серьёзное, но передумала.
— Тогда я вам позвоню. У меня уже есть телефон. Только мама разрешает звонить до девяти.
— Мне можно и после девяти, — сказал Виктор.
На прощание Ольга попросила его прислать сообщение, когда доберётся. Он вспомнил, что в ту ночь Лиза обещала матери ждать, и понял, как много лет они обе прожили, ожидая, что кто-нибудь наконец ответит.
Виктор выехал со стоянки, когда начало темнеть. Заяц покачивался у лобового стекла, поворачиваясь к дороге то целым ухом, то вышитой звездой. На следующей остановке Виктор сфотографировал его на фоне первых снежинок и отправил Лизе. Ответ пришёл почти сразу.
«Хорошо сидит. Только пристегните».
Он засмеялся, пристроил зайца в карман на панели и сделал второй снимок. На этот раз Лиза прислала голосовое. Она сказала: «Вот теперь спокойно», а потом Виктор услышал, как она зовёт маму посмотреть, куда их заяц сегодня доехал.