— Более того, я собирался оформить участок на него.
Денис вскинул голову.
— Что?
— Поэтому и приехал.
— Не надо, — быстро сказал муж.
Виктор удивился.
— Почему?
— Потому что я вас не знаю.
Это прозвучало жестоко.
Но честно.
Виктор медленно кивнул.
— Справедливо.
Денис продолжил:
— Сегодня утром у меня был один отец.
Сделал паузу.
— Теперь оказалось, что биологически другой. Дача тоже оказалась не нашей. Мама сорок лет врала. Жена смотрит на меня так, будто я идиот.
Я подняла бровь.
— Я стараюсь не смотреть.
— Спасибо.
Он впервые за утро слабо улыбнулся.
Потом снова повернулся к Виктору.
— Мне надо во всём разобраться.
— Разбирайся.
— А участок?
— Никуда не денется.
И тут свекровь не выдержала.
— То есть как это — никуда?!
Все посмотрели на неё.
— А я?!
Виктор удивился.
— Что ты?
— Я здесь тридцать лет хозяйничала!
Я не удержалась.
— Вот именно.
Она повернулась ко мне.
— Тебя вообще никто не спрашивает!
— Уже спрашивают.
Виктор усмехнулся.
Свекровь задохнулась.
— Значит, вы все против меня?!
Денис покачал головой.
— Мам, никто не против тебя.
— Тогда почему всё делается не так, как я хочу?!
И снова тишина.
Иногда человек одной фразой способен объяснить о себе больше, чем психолог за двадцать сеансов.
Я посмотрела на Дениса.
Он — на меня.
Виктор Аркадьевич опустил глаза, скрывая улыбку.
А Галина Эдуардовна, кажется, впервые услышала собственные слова со стороны.
— Я не это имела в виду.
— Именно это, мам, — тихо сказал Денис.
Она схватила сумку.
— Хорошо.
Застегнула её.
— Очень хорошо.
Направилась к калитке.
Потом резко обернулась.
— Только потом не приходите ко мне!
Денис посмотрел на неё.
— Хорошо.
Свекровь явно ожидала другого.
Она даже задержалась на секунду.
— И не звоните!
— Хорошо.
— И Лере всё расскажу!
— Обязательно.
— Неблагодарные!
Калитка хлопнула.
Через несколько секунд за воротами взревел мотор такси.
Я выдохнула.
— Кажется, нас лишили наследства.
Виктор Аркадьевич посмотрел на меня.
— Какого?
— Пока не знаю.
— Тогда переживём.
Я рассмеялась.
Даже Денис улыбнулся.
Следующие две недели были странными.
Галина Эдуардовна не звонила.
Зато звонила Лера.
Сначала Денису.
Он не отвечал.
Потом мне.
Я тоже.
Потом пришло сообщение:
«Ира, мама очень плохо себя чувствует после вашего предательства».
Через десять минут:
«Кстати, Костя спрашивает, то пиво с дачи осталось?»
Я показала сообщение Денису.
Он смотрел секунд пять.
Потом расхохотался.
Впервые за две недели.
С Виктором они начали общаться.
Медленно.
Без объятий.
Без дешёвых сцен.
Сначала встретились в кафе.
Потом ещё раз.
Виктор принёс старые фотографии.
На одной ему было лет тридцать.
Я посмотрела на снимок.
Потом на Дениса.
Потом снова на снимок.
— Ну теперь хотя бы понятно, откуда у тебя уши.
— Ира.
— Что?
— Восемь лет тебя мои уши устраивали.
— Меня и сейчас устраивают. Просто теперь у них появилась документально подтверждённая история происхождения.
Денис фыркнул.
И я впервые почувствовала:
мы справимся.
Не быстро.
Но справимся.
А ещё через месяц Виктор Аркадьевич позвонил мне.
— Ирина?
— Да.
— Вы завтра будете на даче?
— Планировали.
— Я подъеду.
— Что-то случилось?
— Нет.
Пауза.
— Наоборот.
Он приехал с юристом.
Галина Эдуардовна — тоже.
Откуда узнала, я даже спрашивать не стала.
У её информационной сети работали механизмы, перед которыми спецслужбы выглядели кружком начинающих радиолюбителей.
Виктор положил на стол папку.
— Я принял решение.
Свекровь сразу вмешалась:
— Только не говори, что…
— Подарю участок Денису.
Она побелела.
Денис покачал головой.
— Я говорил, мне не нужно…
— Дослушай.
Виктор посмотрел на него.
— Не потому что ты мой сын.
Пауза.
— А потому что вы с Ириной сделали здесь дом.
Он провёл ладонью по деревянному столу.
— Я приехал сюда месяц назад и впервые за много лет увидел место, которое живёт.
Потом посмотрел на меня.
— Но есть условие.
Галина Эдуардовна оживилась.
Я насторожилась.
— Какое?
— Больше никаких вложений без документов.
Я засмеялась.
— Согласна.
— Категорически поддерживаю, — сказал Денис.
Свекровь вскочила.
— Вы с ума сошли!
Никто не ответил.
— Виктор! Это моя дача!
Он посмотрел на неё.
— Нет, Галя.
— Я здесь всё…
— Нет.
Он произнёс спокойно.
— Именно в этом твоя проблема.
Она замолчала.
— Ты слишком долго называла своим всё, чем тебе позволяли пользоваться.
Дом.
Деньги.
Время сына.
Его семью.
Чужую зарплату.
Чужое терпение.
Даже чужую щедрость.
Свекровь стояла совершенно неподвижно.
Виктор закрыл папку.
— Пора привыкать к границам.
Галина Эдуардовна посмотрела на Дениса.
— И ты это допустишь?