И совсем другое — когда твой собственный муж смотрит на стол так, будто там внезапно лежит не телефон, а обезвреженная граната.
— Денис.
— Ир…
— Только не начинай с «я хотел тебе рассказать».
Он закрыл глаза.
И я сразу поняла:
именно это он и собирался сказать.
— Я хотел тебе рассказать.
— Великолепно.
Я откинулась на спинку стула.
— Восемь лет брака. Два кредита. Ремонт. Забор. Беседка. Электричество. Скважина. И всё это время ты «хотел рассказать»?
— Я не знал всей правды.
— А какую часть знал?
Он провёл ладонями по лицу.
— Что участок когда-то принадлежал Виктору.
Я молчала.
— Продолжай.
— Виктор был первым мужем мамы. Они прожили вместе несколько лет. Потом развелись.
— Это я уже поняла.
— Дача была его.
— Так.
— Потом он уехал.
— Куда?
— Не знаю. Кажется, сначала в Петербург. Потом вообще за границу.
Я посмотрела на мужа.
— Денис, мы вложили сюда почти два миллиона.
Он вздрогнул.
— Я знаю.
— Нет.
Я покачала головой.
— Ты сейчас только начинаешь понимать, что я знаю.
Я встала, открыла ноутбук и нашла свою таблицу расходов.
У финансового аналитика есть одна неприятная для родственников особенность.
Мы можем простить.
Но цифры не забываем.
— Забор — сто восемьдесят четыре тысячи.
Денис молчал.
— Скважина — сто тридцать семь.
Я листала дальше.
— Электрика. Крыша. Вагонка. Септик. Окна. Фундамент под новую веранду.
Повернула экран к нему.
— Один миллион восемьсот семьдесят четыре тысячи рублей.
Денис побледнел.
— И это без мебели.
— Ир…
— Нет, подожди.
Я закрыла ноутбук.
— Объясни мне только одно. Почему мы вкладывали деньги в дом, документы на который ты никогда не видел?
Он опустил глаза.
— Потому что мама сказала, что всё оформлено.
Я засмеялась.
Не весело.
— Конечно.
— Ир…
— Твоя мама сказала купить мраморную говядину — ты передал это мне. Твоя мама сказала, что дача наша — ты поверил. У вас семейная система управления вообще предусматривает функцию проверки информации?
Он ничего не ответил.
И именно в этот момент позвонили в калитку.
Мы оба посмотрели на окно.
— Ты кого-то ждёшь? — спросила я.
— Нет.
Звонок повторился.
Денис вышел во двор.
Через минуту я услышала голоса.
Один — мужа.
Второй — мужской.
Незнакомый.
Я вышла на крыльцо.
У калитки стоял мужчина лет семидесяти.
Высокий.
Худой.
С седыми волосами и удивительно прямой спиной.
На нём была обычная тёмная куртка, джинсы и никаких признаков столичной аристократии, которыми так любила пугать меня Галина Эдуардовна.
Мужчина посмотрел сначала на Дениса.
Потом на меня.
Потом на дом.
Очень долго.
— Добрый день, — сказал он.
— Добрый, — ответила я.
— Виктор Аркадьевич Мельников.
У меня внутри всё похолодело.
Денис рядом застыл.
— Вы…
— Да.
Мужчина кивнул на дом.
— Судя по всему, я всё ещё его хозяин.
Вот теперь утро действительно стало интересным.
Мы сидели на веранде.
На столе стояли четыре чашки.
Четвёртая была пустая.
Потому что ровно через пятнадцать минут после появления Виктора Аркадьевича к калитке подъехало такси.
Из него вышла Галина Эдуардовна.
И если вчера она выглядела возмущённой императрицей, которой подали неправильный сорт сыра, то сегодня её лицо было совершенно другим.
Она была испугана.
По-настоящему.
Увидев Виктора, свекровь остановилась прямо посреди дорожки.
— Ты?!
Он спокойно отпил кофе.
— Здравствуй, Галя.
Денис переводил взгляд с одного на другого.
— Мам, объясни.
— А что тут объяснять?
Она моментально попыталась вернуть привычный тон.
— Старые дела. Вас вообще не касается.
— Нас не касается дом, в который мы вложили почти два миллиона?
Я увидела, как дрогнули её губы.
— Какие ещё два миллиона?
— Наши.
— Кто вас просил?!
Вот она.
Фраза прозвучала.
Чистая.
Без примесей.
Без «семья».
Без «родные люди».
Без «мы же все вместе».
Кто вас просил.
Я медленно улыбнулась.
— Запомните эту фразу, Галина Эдуардовна.
Она осеклась.
Виктор Аркадьевич поставил чашку.
— Может, всё-таки расскажешь им?
— Нечего рассказывать!
— Тогда расскажу я.
Свекровь резко повернулась к нему.
— Только попробуй.
— Галя, мне семьдесят три года. Ты правда думаешь, что я до сих пор тебя боюсь?
Наступила тишина.
Виктор посмотрел на Дениса.
— Мы с твоей матерью поженились молодыми. Этот участок достался мне от деда. Здесь тогда был маленький деревянный домик.
Он показал на старую часть дачи.
— Вот эта половина.
Денис слушал, не моргая.
— Потом мы развелись. Я уехал работать на Север. Мать осталась здесь.
— А документы? — спросила я.
— Документы всегда были на мне.
Галина Эдуардовна вспыхнула.
— Потому что ты специально не переоформил!
— Потому что ты отказалась подписывать соглашение.
Она вскочила.
— Не смей всё переворачивать!
— Я ничего не переворачиваю.