— Ну перенесёшь куда-нибудь!
Я сделала глубокий вдох.
— Нет.
Свёкор усмехнулся.
— Сынок, ты совершенно распустил жену. Она в твоём доме ведёт себя как начальница!
Я посмотрела на него.
— Геннадий Степанович, эта квартира принадлежит мне. Я купила её задолго до знакомства с вашим сыном.
Муж резко шагнул вперёд.
— Хватит постоянно повторять «моё»! Мы семья!
— Семья предполагает уважение.
— Тогда уважай моих родителей!
Он схватил меня за предплечье.
Я почувствовала резкую боль.
— Отпусти.
— Сначала перестань устраивать сцены!
Я вырвала руку.
На коже остались красные следы.
И в этот момент я поняла: разговоры больше ничего не изменят.
Днём я вышла якобы за продуктами.
На самом деле поехала к подруге Алине.
Она работала юристом.
Я рассказала ей всё.
Про внезапный переезд.
Про занятую спальню.
Про угрозы.
Про мужа, который больше не считал моё мнение важным.
Алина внимательно слушала.
Потом спросила:
— Вика, документы на квартиру у тебя?
— Да. Квартира оформлена только на меня. Куплена до брака.
— Хорошо. Но с проживанием Максима нужно разбираться отдельно. Нельзя просто считать, что после ссоры все его права автоматически исчезают.
Она помогла мне составить план законных действий.
Посоветовала сохранить сообщения, зафиксировать повреждения и не вступать в силовые конфликты.
А затем задала неожиданный вопрос:
— Ты уверена, что у его родителей действительно ремонт?
Я растерялась.
— Максим так сказал.
— А ты сама проверяла?
Я покачала головой.
Алина задумалась.
— Тогда начни с этого.
Вечером мне позвонила соседка свекрови, Ольга Николаевна.
Мы были знакомы много лет.
— Виктория, прости за любопытство, — сказала она. — А родители Максима надолго к вам перебрались?
— Говорят, на время ремонта.
Женщина удивилась.
— Какого ремонта?
У меня замерло сердце.
— Разве у них не меняют трубы?
— Нет. У них всё прекрасно. Я вчера видела, как Регина Павловна показывала квартиру каким-то людям. Говорила, что сдаёт её на несколько месяцев.
Я прислонилась к стене.
— Сдаёт?
— Да. Они уже и деньги получили. Я думала, ты знаешь.
Когда разговор закончился, я долго смотрела на телефон.
Теперь многое стало понятно.
Чемоданы.
Самоуверенность свекрови.
Молчание Максима.
Они собирались жить за мой счёт, пока собственная квартира приносила доход.
Но оставался вопрос: зачем свекровь так настойчиво пыталась занять именно нашу спальню и вытеснить меня из привычного пространства?
Ответ я получила на следующий день.
В воскресенье я случайно услышала разговор Максима с матерью.
Они стояли на балконе, не заметив, что дверь приоткрыта.
— Главное, не уступай ей, — говорила Регина Павловна. — Пусть привыкает, что ты здесь хозяин.
— Мам, она уже к юристу ездила.
— И что? Подумаешь, квартира оформлена на неё! Ты семь лет здесь живёшь. Надо изучить, на что ты можешь претендовать.
— Она не согласится переоформлять ничего.
— Тогда пусть хотя бы продаст эту квартиру, и купите новую. На двоих. А деньги от продажи вложите в общее жильё.
Я замерла.
Вот зачем всё происходило.
Им недостаточно было бесплатного проживания.
Они хотели заставить меня усомниться в собственном праве распоряжаться квартирой.
А затем убедить продать её и купить новую, уже в совместную собственность.
Максим тихо спросил:
— А если она откажется?
Свекровь усмехнулась.
— Значит, будем давить. Женщина долго не выдержит, когда дома нет покоя.
Я закрыла балконную дверь.
Без шума.
Без крика.
Потом достала из сумки папку, которую подготовила вместе с Алиной.
И впервые за последние дни почувствовала не страх, а уверенность.
Вечером я собрала всех в гостиной.
Свекровь сидела в моём кресле.
Свёкор смотрел телевизор.
Максим стоял возле окна.
— Мне нужно кое-что сказать, — начала я.
Регина Павловна недовольно вздохнула.
— Опять претензии?
— Нет. Решение.
Я положила папку на стол.
— Я знаю, что вы сдали свою квартиру. Никакого ремонта нет.
Свекровь резко выпрямилась.
— Кто тебе сказал?!
— Это не имеет значения. Вы приехали сюда под ложным предлогом.
Максим нахмурился.
— Вика, ну какая разница? Родители хотели немного заработать.
— Заработать за мой счёт?
Он промолчал.
Я продолжила:
— И ещё я знаю, что вы собирались убедить меня продать квартиру и купить новую на двоих.
Лицо Максима изменилось.
Свекровь вскочила.
— Ты подслушивала?!
— Я услышала достаточно.
Геннадий Степанович ударил ладонью по подлокотнику.
— Ты должна слушать мужа! Он мужчина!
Я повернулась к нему.
— А мужчина должен быть честным. Особенно со своей женой.
Потом посмотрела на Максима.
— Я хочу, чтобы твои родители уехали. Я не давала согласия на их проживание и не намерена его давать.
Свекровь возмущённо вскрикнула:
— Ты нас выгоняешь?!