В конце стояло:
«Кстати, пироги я пеку сам. А полы мою без помощи командного состава. Если согласитесь выпить со мной кофе, обещаю не спрашивать, умеете ли вы гладить рубашки. И приму отказ без обиды».
Я перечитала сообщение.
Потом ещё раз.
И неожиданно рассмеялась.
Может быть, за этой неудачной анкетой действительно скрывался интересный человек?
Хотя внутренний голос осторожно напоминал:
«Вера, красивые слова ещё ничего не доказывают».
Я решила не торопиться.
Ответила:
«Вашу анкету я всё равно считаю ужасной. Но за честное признание спасибо. На кофе согласна. Только без экзамена по домоводству».
Ответ пришёл почти сразу.
«Договорились. Я даже принесу собственноручно испечённый пирог в качестве вещественного доказательства».
В субботу мы встретились в небольшой кофейне.
Я пришла на десять минут раньше.
Выбрала столик возле окна.
Заказала капучино.
Через несколько минут вошёл Константин.
Высокий.
Седовласый.
В тёмном пальто.
С небольшой коробкой в руках.
Он сразу меня заметил.
Подошёл.
Улыбнулся.
— Вера?
— Да.
— Константин. Очень рад познакомиться.
Он поставил коробку на стол.
— Обещанный пирог.
Я удивлённо посмотрела на него.
— Вы действительно испекли?
— Разумеется. Я же не могу начинать знакомство с обмана.
В коробке лежал небольшой яблочный пирог.
Аккуратный.
Румяный.
С тонкими ломтиками яблок.
Я невольно улыбнулась.
— Вы серьёзный человек.
— Иногда даже чрезмерно, — ответил он. — Но стараюсь исправляться.
Мы разговорились.
И через полчаса я поняла, что мужчина напротив совершенно не похож на того домашнего диктатора, которого я представила по анкете.
Он умел слушать.
Не перебивал.
Не хвастался.
Не пытался объяснять, как должна жить женщина.
Рассказывал о службе.
О путешествиях.
О книгах.
О сыне, который жил в другом городе.
И о жене, умершей одиннадцать лет назад.
Когда он заговорил о ней, его голос стал тише.
— Мы прожили вместе тридцать лет. Хорошая была женщина. Очень сильная. Я многому у неё научился.
Я посмотрела на него внимательнее.
— А почему тогда в вашей анкете написано про беспрекословное подчинение?
Он смущённо улыбнулся.
— Потому что иногда даже взрослый человек может совершить выдающуюся глупость.
Я рассмеялась.
— Хорошо, что вы это понимаете.
Он кивнул.
— Мне действительно стыдно за эти слова. Я уже изменил анкету.
И показал экран телефона.
Теперь там было написано:
«Ищу близкого человека для спокойной, честной жизни. Люблю путешествия, книги, домашнюю выпечку и разговоры до полуночи. Умею готовить. Хочу заботиться и принимать заботу. Возраст не важнее характера».
Я улыбнулась.
Вот это уже было совсем другое дело.
Мы просидели в кафе почти три часа.
Потом долго гуляли по городу.
На прощание Константин спросил:
— Можно я вам завтра позвоню?
Я немного удивилась.
— Конечно.
— Просто не хочу навязываться.
Эта фраза почему-то запомнилась мне больше всех комплиментов.
Потому что за последние годы я слишком часто встречала мужчин, которые считали моё внимание чем-то само собой разумеющимся.
А Константин спрашивал.
И ждал ответа.
Постепенно наши встречи стали регулярными.
Мы ходили в театр.
Гуляли по парку.
Ездили за город.
Он познакомил меня со своим любимым книжным магазином.
Я показала ему небольшую кондитерскую, где пекли лучшие эклеры.
Однажды мы вместе готовили ужин.
Константин взялся чистить картофель.
Я удивилась:
— А где же ваши требования к покорной хозяюшке?
Он посмотрел на меня поверх очков.
— Вера, пожалуйста, не напоминай. Мне и без того стыдно.
Я засмеялась.
— Хорошо. Тогда чистите картошку, товарищ капитан.
Он шутливо отдал честь.
— Есть!
Впервые за долгое время я чувствовала рядом с мужчиной не напряжение, а спокойствие.
Мне не нужно было доказывать, что я хорошая хозяйка.
Не нужно было угадывать его желания.
Не нужно было отказываться от своих планов.
Он просто уважал меня.
Через полгода я впервые сама испекла ему пирог.
С яблоками и корицей.
Не потому, что он попросил.
Не потому, что женщина обязана.
А потому, что мне захотелось сделать приятное человеку, который делал приятное мне.
Константин попробовал первый кусочек.
Закрыл глаза.
Потом серьёзно произнёс:
— Вера, вынужден сообщить: теперь мы обязаны пожениться.
Я поперхнулась чаем.
Он рассмеялся.
— Шучу. Но пирог действительно великолепный.
Я улыбнулась.
— А я уже собиралась потребовать письменное заявление.
— Могу предоставить. С печатью и подписью.
Так мы и жили.
С шутками.
С уважением.
Без борьбы за главенство.
Со временем Константин стал чаще оставаться у меня.
Потом предложил пожить вместе.
Но сделал это очень осторожно.
— Вера, я не хочу нарушать твой привычный порядок. Если тебе некомфортно, не будем торопиться.
Я подумала.
И согласилась.