Он делал именно то, о чём меня предупреждали.
Проверял.
Сколько понадобится, чтобы я сказала:
«Хватит».
На двенадцатый день он не пришёл к ужину.
Сидел в своей комнате.
Я постучала.
— Можно?
— Нет.
Я всё равно осталась возле двери.
— Хорошо. Тогда я посижу здесь.
— Зачем?
— Не знаю. Ужин всё равно уже остыл.
Молчание.
Через несколько минут дверь открылась.
Дэниел стоял передо мной.
Лицо напряжённое.
— Вы специально это делаете?
— Что именно?
— Не злитесь.
— Я злюсь.
Он растерялся.
— Тогда почему не кричите?
— А должна?
— Остальные кричали.
Я встала.
— Дэниел, если ты хочешь проверить, сколько нужно сделать, чтобы я тебя выгнала, можешь перестать.
Он резко побледнел.
— Я ничего не проверяю.
— Проверяешь.
— Вы ничего не знаете.
— Тогда расскажи.
— Не хочу.
— Хорошо.
Я повернулась, чтобы уйти.
И тут услышала:
— У меня есть сестра.
Я остановилась.
Сначала подумала, что ослышалась.
— Что?
— Младшая сестра.
Он смотрел в пол.
— Её зовут Лили.
Я медленно вернулась и села на край кровати.
Дэниел остался стоять.
— Сколько ей?
— Девять.
— Где она?
— Не знаю.
Последние два слова прозвучали почти беззвучно.
Он сел напротив.
И впервые рассказал мне то, чего не было ни в одном официальном документе.
Когда Дэниелу было девять, а Лили всего два года, их забрали из семьи.
Некоторое время они оставались вместе.
Потом их разделили.
— Мне сказали, что это временно.
Он усмехнулся.
— Взрослые обожают слово «временно».
Лили попала в другую приёмную семью.
Дэниел — в другую.
Сначала им разрешали видеться.
Потом встречи становились всё реже.
А затем девочку удочерили.
— Мне сказали, что новая семья хочет начать всё с чистого листа.
— И тебе запретили общаться?
— Формально никто не сказал «запрещаем».
Он посмотрел на меня.
— Просто перестали отвечать.
Дэниел писал сестре письма.
Отправлял открытки.
Рисовал для неё картинки.
Ничего не возвращалось.
Но ответа тоже не было.
А потом самого Дэниела начали устраивать в семьи.
Первая семья хотела маленького ребёнка и вскоре поняла, что подросток им не подходит.
Вторая была слишком строгой.
В третьей всё складывалось хорошо.
И именно тогда Дэниел услышал фразу, которая изменила всё.
Приёмная мать сказала кому-то по телефону:
— Может, со временем он забудет прошлую семью.
— И ты испугался, — тихо сказала я.
Он кивнул.
— Я подумал: а если Лили тоже услышит такое? Если узнает, что я теперь называю кого-то мамой?
Его глаза блестели, но он упрямо не плакал.
— Что если она решит, что я её бросил?
И тогда он придумал способ.
Каждый раз, когда отношения с новой семьёй становились слишком хорошими, Дэниел начинал их разрушать.
Опаздывал.
Грубил.
Нарушал правила.
Иногда убегал.
Делал всё, чтобы его вернули.
— Десять семей? — спросила я.
— Десять.
— Ради того, чтобы сестра не подумала, что ты её забыл?
Он наконец поднял глаза.
— Если у меня не будет семьи, значит, я всё ещё её жду.
У меня перехватило горло.
Шестнадцатилетний мальчик сознательно отказывался от дома, родителей и ощущения безопасности только потому, что где-то жила девочка, которую он обещал никогда не забывать.
Я подошла ближе.
— Дэниел.
Он напрягся.
— Тебе больше не придётся выбирать.
— Что?
— Между новой семьёй и сестрой.
Он смотрел на меня так, будто я говорила на другом языке.
— Вы не понимаете.
— Понимаю.
— Её удочерили.
— Значит, найдём законный способ связаться с её родителями.
— Они могут не захотеть.
— Возможно.
— Она может меня не помнить.
На этот раз голос Дэниела сорвался.
— Возможно.
— Тогда зачем?
Я взяла его за руку.
— Потому что ты заслуживаешь знать правду. И она тоже.
На следующий день я позвонила социальному работнику.
Потом адвокату.
Потом ещё нескольким людям.
Это оказалось сложнее, чем я представляла.
Данные семьи Лили были защищены.
Никто не имел права просто передать нам адрес.
Но спустя несколько недель пришла новость.
Приёмные родители Лили согласились поговорить.
Только поговорить.
Дэниел сидел рядом, когда мне позвонили.
— Они согласились на встречу.
Он ничего не сказал.
Просто встал и ушёл в свою комнату.
Я нашла его там через час.
Он сидел на полу.
— Ты рад?
— Не знаю.
— Боишься?
Он кивнул.
— А если она меня ненавидит?
— За что?
— За то, что меня не было.
— Тебя не было не потому, что ты ушёл.
— Для ребёнка это неважно.
Я знала, что он прав.
Встречу назначили на субботу.
В маленьком семейном центре.
Я приехала с Дэниелом первой.
Он за всю дорогу не произнёс ни слова.
Когда мы вошли, я заметила, что руки у него дрожат.
— Хочешь уйти?
— Нет.
— Можно уйти.
— Нет.
Через несколько минут дверь открылась.
Вошли мужчина и женщина.
Приёмные родители Лили.