Через неделю муж вернулся с чемоданом. Но первой правду сказала женщина, которая привезла его вещи

Снизу раздался женский голос.

— Вадим, я отпустила такси! Куда ставить вторую сумку?

Он дёрнул ручку чемодана, и та со щелчком сложилась.

— Это Кристина. С работы. Она помогла мне с вещами.

— Тогда пусть поднимется.

Женщина появилась через несколько секунд. Лицо у неё было уставшее, волосы прилипли ко лбу. Сумку она поставила на ступеньку и первой обратилась к Ирине.

— Вы правда звонили ему вчера? Сказали, что хотите, чтобы он вернулся?

— Вчера я смотрела кино. Ему я не звонила.

Кристина опустила глаза на дорожную сумку, будто впервые поняла, что та всё ещё у неё в руках. Разжала пальцы.

— А мне ты сказал, она плакала, — проговорила она, глядя на Вадима. — Ты даже из кухни вышел, чтобы я разговора не слышала.

Вадим начал объяснять, что собирался позвонить Ирине, что говорил о разговоре, который ещё только должен был состояться, что Кристина, вероятно, поняла его слишком буквально. Пока он говорил, Ирина смотрела на зимнюю куртку, зажатую под ремнём чемодана.

— Вы давно вместе? — спросила она Кристину.

— Четыре месяца. Он говорил, что вы уже разошлись. Что живёте под одной крышей, пока он ищет жильё.

Ирина вспомнила, как в апреле Вадим вёз её домой после операции. Она тогда попросила включить музыку: на каждой кочке болело колено. У него на панели высветилось «Кристина, офис». Он сбросил вызов и сказал, что на работе без него и часу прожить не могут.

— А неделю назад он приехал ко мне с сумкой, — продолжила Кристина. — Сказал, что наконец съехал. Я даже освободила ему полку.

— Кристин, хватит, — пробормотал Вадим.

— Я семь дней ждала, что ты хотя бы однажды спросишь, во сколько я приду и поела ли я. Вчера вернулась после десяти, а ты спросил, что у нас на ужин. И я поняла, что сегодня же соберу твои вещи.

Она нагнулась, расстегнула боковой карман сумки и достала связку ключей. Сняла один с кольца, проверила зубцы, сунула себе в карман.

— Вот за этим, оказывается, я сюда приехала, — сказала она. — Всё думала, зачем.

Ирина посторонилась, пропуская её к лестнице. Кристина уже спустилась на две ступеньки, когда остановилась.

— Простите за то, что вам пришлось всё это узнать на пороге.

— Если бы вы не поднялись, — ответила Ирина, — я бы ещё долго слушала, как он всё обдумал.

Когда шаги стихли, Вадим поднял чемодан.

— Ир, мне сейчас некуда идти.

Он произнёс это совсем другим голосом, без репетиции. Ирина поверила ему. Почти увидела, как сейчас отойдёт от двери, поставит чайник и найдёт чистое полотенце. За двенадцать лет она так часто облегчала ему жизнь, что её руки готовы были сделать это раньше, чем она успела бы принять решение.

Она положила ладонь на дверной косяк.

— Позвони маме. Сегодня ты останешься у неё. О вещах договоримся сообщениями.

— Ты даже поговорить со мной не хочешь?

— Я очень долго хотела, Вадим. Ты всё время был занят.

Он посмотрел через её плечо. Из прихожей был виден угол спальни и полоска синей ткани.

— Красивые всё-таки шторы, — сказал он.

Ирина тоже повернула голову. Утренний свет падал на пол, и на ткани проступал узор, которого вечером почти не было видно.

— Да, — сказала она. — Мне тоже нравятся.

Она закрыла дверь и пошла на кухню. Пальцы у неё дрожали так, что чашка звякнула о блюдце. Ирина села и несколько минут плакала, утираясь рукавом. Ей всё ещё было жаль двенадцати лет. Особенно того апреля, когда она сидела рядом с Вадимом в машине и верила каждому его слову.

Через несколько месяцев, в первое по-настоящему холодное воскресенье, Ирина сняла с верхней полки коробку с нитками. Тамара одолжила ей швейную машинку, и они собирались подшить шторы. Пока машинка нагревалась после холодного подъезда, Ирина приоткрыла окно и услышала, как во дворе кто-то в первый раз за осень скребёт лёд с лобового стекла.

— На сколько укорачиваем? — спросила Тамара.

Ирина опустилась на край кровати. Колено уже почти не болело. Она потянула к себе край синей ткани, разгладила ладонью, подумала.

— Оставим как есть, — сказала она. — Пусть лежат на полу.

Тамара убрала сантиметр и посмотрела на часы.

— Мне пора. Ты чем займёшься?

Ирина взяла с вешалки пальто. Утро только начиналось. За хлебом можно было зайти и вечером.

— Прогуляюсь, пока солнце.

5