— Где деньги?! Где деньги?! Герой дивана!
Маркиз решил, что подходящий момент для выступления настал.
Я думала, что на этом всё закончится.
Но ошибалась.
Потому что в этот момент у калитки остановился автомобиль.
Из него вышел Стас.
Тот самый школьный приятель мужа.
В руках он держал какую-то коробку.
— О, все в сборе! — весело сказал он. — Артур, я тебе насос привёз. Ты же говорил, что сегодня всё окончательно решится.
Муж вскочил.
— Стас, сейчас не время!
Но Стас уже подошёл к веранде.
Заметил работающий полив.
Посмотрел на Артура.
Потом на меня.
— Подожди… А вода откуда?
Я приветливо улыбнулась.
— Починили.
— Как починили?
— Обычным ремонтом. Заменили неисправные детали.
Стас растерянно посмотрел на коробку.
— А новый насос?
— Не нужен.
Повисла неловкая пауза.
Я протянула ему распечатку.
— Стас, объясните, пожалуйста, почему вы хотели продать нам оборудование, которое оказалось не нужно.
Он быстро пробежал глазами по листу.
Побледнел.
Потом взглянул на Артура.
— Слушай, я вообще-то говорил, что сначала диагностику нужно сделать!
Муж округлил глаза.
— Ты что несёшь?!
— А что я несу? Я тебе прямо сказал: если старый насос можно восстановить, нет смысла менять весь комплект!
Я медленно откинулась на спинку кресла.
Вот теперь представление становилось по-настоящему интересным.
Артур вскочил.
— Ты сам мне предложил этот вариант!
— Я предлагал ассортимент! А не устраивать дома цирк!
Свекровь закрыла лицо руками.
— Господи, какие же вы оба…
Она не закончила.
Потому что из окна вдруг раздался громкий, совершенно отчётливый голос Маркиза:
— Цирк приехал! Клоуны дома!
Даже Стас не удержался и коротко хмыкнул.
Артур метнул в сторону клетки такой взгляд, будто всерьёз собирался объявить войну всему пернатому миру.
Когда Стас наконец уехал, на веранде стало тихо.
Элеонора Павловна сидела, поджав губы.
Артур нервно крутил в руках телефон.
Я собрала бумаги в папку.
— Теперь давай поговорим без зрителей и спектаклей.
Муж поднял голову.
— Ты уже всем доказала, какая умная. Довольна?
— Нет, Артур. Мне совсем не приятно узнавать, что человек, которому я доверяла одиннадцать лет, решил устроить мне неприятности ради собственной выгоды.
— Я хотел, чтобы ты начала меня уважать!
— Уважение нельзя получить, перекрыв воду.
Он отвернулся.
— Ты всё переворачиваешь.
Я посмотрела на него и вдруг поняла, что больше не хочу спорить.
— Артур, скажи честно. Ты вообще понимаешь, что сделал?
Он молчал.
— Ты отменил ремонт, чтобы заставить меня чувствовать себя беспомощной. Собирался потратить лишние семейные деньги. А потом хотел вернуться героем и услышать благодарность.
— Я не думал, что всё так получится.
— А как должно было получиться?
Он не ответил.
Свекровь неожиданно поднялась.
— Лиза, я хочу извиниться.
Я удивлённо посмотрела на неё.
За одиннадцать лет это было впервые.
— За что?
— За то, что всё время говорила тебе, будто без Артура ты ничего не сможешь. Я действительно верила, что он заботится о семье.
Она взглянула на сына.
— Но забота не должна выглядеть вот так.
Артур раздражённо произнёс:
— Мам, теперь и ты против меня?
— Нет. Я против того, что ты сделал.
Свекровь взяла сумку.
— Пожалуй, я поеду домой.
— Мам!
Она остановилась.
— И ты сегодня домой ко мне не приезжай. Сначала разберись со своей совестью.
Потом посмотрела на меня.
— Спасибо за чай, Лиза. И за урок.
Она ушла.
Артур остался сидеть на веранде, словно впервые в жизни оказался без группы поддержки.
В тот вечер мы разговаривали почти три часа.
Без крика.
Без обвинений на повышенных тонах.
Я впервые прямо сказала мужу, как устала от его вечного желания доказывать своё превосходство.
Как неприятно слышать, что моя работа ничего не значит.
Как больно чувствовать себя беспомощной в глазах собственного мужа.
Он долго оправдывался.
Потом замолчал.
А затем неожиданно признался:
— Знаешь, мне всегда казалось, что если ты поймёшь, что можешь всё сама, то я тебе стану не нужен.
Я посмотрела на него.
— Артур, а ты никогда не думал, что можно быть нужным человеку не потому, что он без тебя пропадёт, а потому, что ему хорошо рядом с тобой?
Он долго молчал.
Потом тихо сказал:
— Нет. Наверное, не думал.
Эти слова не исправили одиннадцать лет.
Не отменили обман.
Не вернули доверие.
Но впервые прозвучали без привычного самодовольства.
Я объяснила, что больше не согласна на прежние правила.
Никаких финансовых решений за моей спиной.
Никаких унизительных экспериментов.
Никаких наказаний молчанием или лишением бытовых удобств.
И никакого отношения ко мне как к человеку второго сорта.
— А если мне это не подходит? — спросил Артур.
— Тогда нам придётся честно признать, что мы не умеем жить вместе.
Он смотрел на меня долго.
А потом впервые за много лет не стал спорить.