В тот вечер Марина вернулась домой на два часа раньше обычного. Позже она много раз вспоминала этот случай и думала: а что, если бы совещание не отменили? Если бы она задержалась в магазине? Если бы зашла выпить кофе с коллегой?
Возможно, она ещё несколько месяцев прожила бы в счастливом неведении.
Но судьба решила иначе.
Едва Марина переступила порог квартиры, как почувствовала незнакомый сладковатый запах духов. Не её духов. Она предпочитала лёгкие цветочные ароматы, а этот был тяжёлым, приторным, словно кто-то разбил целый флакон дорогого парфюма.
Из спальни доносилась музыка.
Марина остановилась посреди прихожей.
Её муж, сорокадевятилетний Андрей, никогда не включал музыку днём. Особенно такую — романтическую, с томным женским голосом.
Она медленно прошла по коридору.
3
Андрей стоял перед зеркалом, поправляя воротник рубашки. Его волосы были аккуратно уложены, а на кровати лежала маленькая бордовая сумочка с золотой застёжкой.
На той самой кровати, где они спали последние восемь лет.
— Ты сегодня рано, — произнёс муж, заметив её отражение.
Ни радости. Ни удивления. Только раздражение.
— Чья это сумочка?
Андрей даже не повернул головы.
— Коллега забыла. Завтра отдам.
— Коллега забыла сумочку в нашей спальне?
— Марина, только не начинай. Я устал.
Она подошла ближе и увидела на воротнике его рубашки едва заметный след яркой помады.
И вдруг всё сложилось.
Его постоянные задержки. Неожиданные командировки. Телефон, который он теперь забирал даже в душ. Новые рубашки, дорогой одеколон, внезапное желание похудеть.
— Как её зовут? — тихо спросила Марина.
Андрей тяжело вздохнул.
— Оксана. И что?
Эти два слова оказались больнее любого признания.
— Что значит «и что»?
Муж повернулся к ней с таким выражением, словно перед ним стояла не женщина, с которой он прожил восемь лет, а назойливый покупатель.
— Марина, мы взрослые люди. Я не собираюсь устраивать театральные сцены. Да, у меня другая женщина. И это продолжается уже полгода.
Марина почувствовала, как похолодели пальцы.
— Полгода?
— Не делай такое лицо. У нас давно всё не так, как раньше.
— А как должно быть, Андрей? Ты приходишь домой, ешь приготовленный мной ужин, спишь рядом со мной, а потом отправляешься к другой?
Он пожал плечами.
— Мне скоро пятьдесят. Я хочу чувствовать себя живым. А у нас с тобой всё превратилось в расписание. Работа, магазин, ужин, телевизор. Ты даже отдых планируешь за полгода.
Марина посмотрела на него.
Когда-то именно этот человек говорил ей, что больше всего ценит спокойствие, уют и надёжность.
Когда-то он называл их квартиру своим убежищем.
— Тогда уходи, — произнесла она.
Андрей усмехнулся.
— Куда?
— К своей Оксане.
— Она снимает маленькую квартиру. Мне там неудобно. Да и зачем тратить деньги на жильё, когда здесь всё есть?
Марина не поверила своим ушам.
— Ты изменяешь мне и собираешься продолжать жить здесь?
— А что такого? Мы можем вести себя цивилизованно.
— Это квартира моих родителей!
— Зато ремонт делал я. И вообще, восемь лет здесь прожил. Так что не нужно изображать единственную хозяйку.
Он спокойно снял рубашку, повесил её в шкаф и растянулся на кровати.
— Не устраивает — можешь уйти сама. Я никого не держу.
Марина стояла в дверях спальни, словно её ударили.
Она ждала раскаяния, объяснений, хотя бы неловкости.
Но больше всего её потрясло другое.
Андрей был совершенно уверен, что она никуда не денется.
Первую ночь Марина провела на диване в гостиной.
За стеной муж мирно храпел.
Она вспоминала, как они познакомились. Тогда Андрей казался внимательным, заботливым мужчиной, который устал от одиночества.
Ему нравилось, что Марина хорошо готовит, следит за домом и умеет экономить.
Он восхищался её самостоятельностью.
Позже самостоятельность незаметно превратилась в обязанность.
Марина оплачивала коммунальные счета, покупала продукты, занималась документами и решала бытовые проблемы. Андрей называл это естественным разделением обязанностей.
Если она болела, он спрашивал, что будет на ужин.
Если задерживалась на работе, жаловался на пустой холодильник.
Если уставала, говорил, что женщины слишком много драматизируют.
Но Марина никогда не считала себя несчастной.
Она просто привыкла.
К утру слёз уже не осталось.
Вместо них появилась странная пустота.
На следующий день Андрей повёл себя так, будто ничего не случилось.
Он вышел на кухню, открыл холодильник и недовольно нахмурился.
— А почему яичница не готова?
Марина сидела за столом с чашкой кофе.
— Потому что я её не готовила.
— Ты заболела?
— Нет.
— Тогда в чём проблема?
— В том, что ты теперь самостоятельный мужчина. Сам вчера рассказывал.
Андрей хмыкнул.
— Обиженная женщина — страшная сила.
Он пожарил себе яйца, оставил грязную сковороду в раковине и отправился на работу.
Марина смотрела на эту сковороду почти минуту.