В тот вечер Кристина собиралась сделать мужу сюрприз. Но оказалось, что самый страшный сюрприз уже приготовил ей он.
Она остановила машину напротив дорогого ресторана и потянулась за телефоном. На экране светилось последнее сообщение от мужа:
«Ужин с деловыми партнёрами. Не жди меня, любимая. Поздно буду».
Кристина хотела отвезти его домой. Его телефон не отвечал, а из больницы сообщили, что состояние её матери ухудшилось. Ей отчаянно хотелось, чтобы рядом оказался человек, с которым она прожила двенадцать лет.
И именно в эту минуту она увидела его.
Андрей вышел из ресторана вместе с высокой блондинкой в светлом пальто.
Кристина сначала даже улыбнулась. Мало ли, коллега, деловой партнёр, старая знакомая.
Но потом произошло кое-что, от чего улыбка исчезла.
3
Андрей осторожно поправил шарф женщины, убрал прядь волос с её лица и что-то прошептал.
Незнакомка засмеялась.
Так смеются женщины, которые уверены, что их любят.
Потом Андрей поцеловал её в висок.
Совсем коротко. Почти незаметно.
Но Кристине показалось, будто кто-то ударил её прямо в сердце.
Она не закричала. Не выбежала из машины. Даже не заплакала.
Просто смотрела.
Муж открыл перед женщиной дверь такси, помог сесть, а затем ещё несколько секунд стоял на тротуаре, провожая автомобиль взглядом.
Кристина хорошо знала этот взгляд.
Когда-то Андрей точно так же смотрел вслед ей.
До свадьбы. До ипотеки. До бесконечных счетов, покупок, ремонтов и обычных семейных вечеров.
До того, как перестал замечать, что она существует.
Домой Кристина вернулась почти через час.
Андрей уже переоделся и смотрел телевизор.
— Ты где была? — лениво спросил он.
— Ездила по делам.
— А я с партнёрами засиделся. Представляешь, три часа обсуждали новый контракт!
Кристина молча сняла пальто.
— И как, договорились?
— Почти. Сложные люди.
Она посмотрела на мужа.
Тот говорил совершенно спокойно.
Не отводил глаз. Не краснел. Даже голос не дрожал.
Оказывается, двенадцать лет брака не научили её главному — различать правду и ложь в словах собственного мужа.
— Андрей, а ты меня любишь?
Он удивлённо обернулся.
— Ты чего вдруг?
— Просто спрашиваю.
— Конечно люблю. Что за глупости?
Он подошёл, привычно поцеловал её в макушку и ушёл в ванную.
Кристина осталась посреди комнаты.
Когда-то от этого поцелуя у неё замирало сердце.
Теперь хотелось вымыть голову.
Ночью она почти не спала.
Рядом мирно похрапывал мужчина, которого она считала самым близким человеком.
В голове крутились воспоминания.
Как три года назад он забыл об их годовщине.
Как однажды назвал её новую причёску «нормальной», даже не подняв глаз от телефона.
Как перестал обнимать без причины.
Как каждое воскресенье у него появлялись срочные дела.
И как она сама всё это оправдывала.
Работой.
Усталостью.
Возрастом.
Привычкой.
Она всегда находила объяснения его холодности.
Кроме самого очевидного.
Под утро Кристина встала и собрала дорожную сумку.
— Ты куда? — спросил Андрей, появившись на кухне.
— К маме. В больницу.
— Надолго?
— Пока не знаю.
— Ну, хорошо. Позвони, как доберёшься.
Он даже не предложил поехать вместе.
И почему-то именно это ранило сильнее вчерашнего поцелуя у ресторана.
До родного города Кристина добралась к обеду.
Мать лежала в больничной палате у окна. Выглядела бледной, но, увидев дочь, сразу нахмурилась.
— Что с лицом?
— Ничего, мам.
— Кристина, мне шестьдесят восемь лет. Не надо рассказывать, что ты просто устала.
Дочь села рядом.
Несколько минут они молчали.
Потом Кристина неожиданно спросила:
— Мам, а почему ты не простила папу?
Мать медленно сняла очки.
— Вспомнила, значит.
— Ты ведь его любила?
— Очень.
— Тогда почему ушла?
Женщина долго смотрела в окно.
— Потому что однажды поняла одну простую вещь. Если человек любит тебя только тогда, когда ему удобно, это не любовь. Это привычка пользоваться твоим теплом.
Кристина опустила глаза.
— Но ведь можно простить…
— Можно, доченька. Только прощение не обязывает оставаться.
Мать взяла её за руку.
— Твой отец однажды сказал мне, что другая женщина ничего для него не значит. А я спросила: «Если она ничего не значит, почему ты ради неё сделал больно той, которая значила всё?»
Кристина почувствовала, как к горлу подступают слёзы.
— И что он ответил?
— Ничего. Потому что на такие вопросы у предателей редко находятся честные ответы.
Мать помолчала и добавила:
— Знаешь, самое страшное даже не измена. Страшнее, когда женщина после неё начинает думать, что недостаточно хороша. Недостаточно красива, молода, интересна. И пытается заслужить любовь, которую ей должны были давать свободно.
Кристина расплакалась.
Впервые за двое суток.
Мать прижала её голову к своему плечу.
— Плачь. Но только не забывай: чужая неверность не делает тебя хуже.
Четыре дня Кристина провела рядом с матерью.