— Не садись рядом с нами, Марина. Здесь места для семьи.
Эти слова свекровь произнесла так громко, что даже дети на другом конце стола перестали разговаривать.
Я замерла с тарелкой в руках.
— Простите, Тамара Викторовна, что вы сказали?
Она поправила кружевной воротничок блузки и с невозмутимым видом повторила:
— Ты хорошая женщина, может быть. Но нам не родная. Родная мне дочь, сын, внуки. А ты всего лишь жена моего сына. Сегодня жена, завтра — кто знает?
За столом повисла тишина.
Мой муж Игорь опустил глаза.
3
Его сестра Светлана сделала вид, что увлечена телефоном.
А я вдруг вспомнила одну маленькую деталь.
Каждого первого числа с моего банковского счёта списывалось 32 800 рублей.
За просторную комнату свекрови в частном пансионате.
За питание.
Уборку.
Круглосуточный присмотр.
И красивый вид из окна на сосновую аллею.
Три года я оплачивала комфорт женщины, которая только что объявила меня посторонней.
Я медленно поставила тарелку на стол.
— Вы правы, Тамара Викторовна. Чужие люди не обязаны содержать друг друга.
Свекровь презрительно усмехнулась.
Она ещё не поняла, что именно я имела в виду.
А через четыре дня позвонила мне сама.
И впервые за все годы попросила не о деньгах.
О прощении.
Но до этого разговора нам предстояло пройти через настоящий семейный скандал.
Когда я вышла замуж за Игоря, его мать казалась мне доброй, хотя и немного властной женщиной.
Она любила рассказывать о молодости, давать советы по хозяйству и жаловаться, что нынешние женщины совсем не умеют заботиться о семье.
Я старалась не спорить.
Не из страха.
Просто считала, что у каждого поколения свои привычки.
Сначала свекровь называла меня Мариночкой.
Потом — доченькой.
На нашей свадьбе она даже прослезилась и сказала:
— Теперь у меня две дочери.
Тогда я поверила.
И, наверное, именно поэтому впоследствии многое позволяла.
Когда три года назад Тамара Викторовна упала у себя дома и сломала шейку бедра, вся семья собралась решать, что делать дальше.
После лечения и реабилитации врачи рекомендовали ей помощь в быту и регулярное наблюдение.
Свекровь категорически отказывалась от сиделки.
— Не хочу, чтобы в моём доме чужая женщина хозяйничала!
Светлана предложила, чтобы мать переехала к ней.
Но у неё было двое школьников, тесная квартира и сложные отношения с мужем.
Игорь предложил забрать мать к нам.
Только у нас обоих была работа, а я часто задерживалась до вечера.
Тогда я нашла хороший частный пансионат.
Светлые комнаты.
Удобная территория.
Медицинский персонал.
Прогулки, занятия, нормальное питание.
Тамара Викторовна сначала сопротивлялась.
Но когда увидела комнату с большим окном и собственным санузлом, заметно оживилась.
— Здесь даже лучше, чем дома, — призналась она.
Стоимость была немаленькой.
Тридцать две тысячи восемьсот рублей в месяц.
Я тогда работала финансовым специалистом в строительной компании и зарабатывала больше Игоря.
После семейного обсуждения мы решили, что основной платёж возьму на себя.
Игорь будет помогать по возможности.
Светлана — покупать матери необходимые вещи и навещать её.
Это был наш общий план.
Точнее, я думала, что общий.
За три года муж перевёл мне на оплату пансионата деньги всего несколько раз.
Светлана регулярно жаловалась на ипотеку.
И в итоге большая часть расходов незаметно оказалась на мне.
Я не считала это подвигом.
Просто хотелось, чтобы пожилая женщина жила спокойно.
Но благодарность постепенно исчезла.
А требования остались.
Каждое воскресенье я приезжала к Тамаре Викторовне.
Привозила фрукты, лекарства, любимое печенье.
Иногда домашнюю выпечку.
Она обожала вишнёвый пирог с тонкой корочкой, поэтому я часто вставала пораньше, чтобы испечь его перед поездкой.
Однажды принесла пирог в красивой коробке.
Свекровь сидела у окна с соседкой по пансионату — Раисой Аркадьевной.
— Вот, испекла вам любимый, — сказала я.
— Поставь на стол, — бросила Тамара Викторовна.
Даже не посмотрела.
Раиса Аркадьевна улыбнулась:
— Какая у вас заботливая невестка!
Свекровь фыркнула.
— Заботливая… Делает то, что положено жене моего сына.
Я промолчала.
Через полчаса приехала Светлана.
Тамара Викторовна сразу оживилась.
— Светочка! Доченька моя! Иди ко мне!
Она обняла дочь, зацеловала, усадила рядом.
Потом открыла коробку с моим пирогом.
— Светочка, попробуй! Специально для тебя оставила!
Я посмотрела на неё.
Специально для Светланы?
Пирог, который я испекла в шесть утра?
Но ничего не сказала.
Тогда мне казалось, что обижаться из-за таких мелочей глупо.
Сегодня я понимаю: иногда именно из мелочей складывается отношение человека к тебе.
Всё изменилось в апреле.
В пансионате устроили семейный обед.
Родственников пригласили в общий зал, украсили столы цветами, приготовили домашние блюда.