— Твой мальчишка не получит ни копейки! — выкрикнула Тамара Викторовна и швырнула на стол нотариуса белый конверт. — Я наконец доказала, что он чужой!
Конверт скользнул по лакированной поверхности и остановился возле папки с завещанием.
Я стояла рядом с мужем и смотрела на свекровь.
За последние три недели я привыкла к её обвинениям.
К намёкам.
К звонкам поздно вечером.
К фразам вроде:
— Правда всё равно всплывёт.
3
Но сейчас она выглядела особенно довольной.
Рядом с ней сидела её дочь Кристина — моя золовка.
В дорогом светлом костюме, с новым телефоном и выражением человека, который уже мысленно подсчитывает чужие деньги.
— Мам, не кричи, — сухо сказал мой муж Андрей.
— Не указывай мне!
Тамара Викторовна резко повернулась к нему.
— Ты ослеп из-за своей жены! Не видишь очевидного! Егор вообще ни на кого из нашей семьи не похож!
Я почувствовала, как Андрей напрягся.
— Хватит.
— Не хватит!
Она ткнула пальцем в мою сторону.
— Эта женщина привела тебе чужого ребёнка, а ты собираешься отдать ему всё, что твой отец создавал тридцать лет!
Я медленно вдохнула.
Егор был сыном Андрея.
Я знала это.
Андрей знал.
И, судя по тому, как уверенно много лет относился к внуку мой покойный свёкор Николай Павлович, знал и он.
Но Тамаре Викторовне этого было мало.
Проблема появилась после смерти свёкра.
Николай Павлович владел небольшой производственной компанией.
Начинал когда-то с одного цеха, а к старости у него были склады, оборудование, земля и несколько крупных контрактов.
Андрей работал рядом с ним почти двадцать лет.
Кристина — почти никогда.
Она приезжала только тогда, когда нужны были деньги.
После похорон нотариус огласил завещание.
Основная часть бизнеса переходила Андрею.
А после него — его прямому наследнику.
Нашему сыну Егору.
Именно тогда Тамара Викторовна впервые сказала:
— А почему всё ему?
Андрей посмотрел на мать.
— Потому что так решил отец.
— Кристина тоже его ребёнок!
— Тогда почему папа написал именно так?
Свекровь ответа не дала.
Через несколько дней она начала говорить о том, что Егор «слишком светлый», «не той формы лицо», «слишком кудрявый».
Я сначала думала, что это просто злость.
Пока однажды она неожиданно не приехала к нам.
С коробкой конфет.
Слишком ласковая.
— Давно внука не видела, — сказала она.
Егор как раз собирался на тренировку.
Тамара Викторовна просидела с ним минут двадцать.
Потом попросила меня сделать чай.
Когда я вернулась, заметила, как она выходит из ванной и торопливо закрывает сумку.
В тот момент я ничего не сказала.
Но вечером обнаружила, что исчезла зубная щётка Егора.
А с полки пропала старая расчёска.
— Андрей, твоя мать взяла биоматериал.
Он посмотрел на меня несколько секунд.
Потом закрыл лицо ладонями.
— Господи…
— ДНК-тест делает.
Он встал.
— Я сейчас ей позвоню.
— Не надо.
— Почему?
— Пусть делает.
Андрей удивился.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Я посмотрела ему в глаза.
— Нам нечего скрывать.
Две недели Тамара Викторовна молчала.
А потом созвала всех у нотариуса.
Теперь она стояла перед нами, сияя от торжества.
— Читайте! — приказала нотариусу. — Всё там написано.
Нотариус, Михаил Борисович, был пожилым мужчиной с усталым лицом.
Он не спешил.
Открыл конверт.
Достал несколько листов.
Поправил очки.
Тамара Викторовна почти дрожала от нетерпения.
— Ну?!
Кристина улыбнулась мне.
— Если что, Оля, без обид. Правда есть правда.
Я посмотрела на неё.
— Конечно.
— Потом не говори, что тебя никто не предупреждал.
Нотариус поднял руку.
— Давайте без комментариев.
Он начал читать.
Сначала медленно.
Потом остановился.
Вернулся глазами к началу страницы.
Тамара Викторовна нахмурилась.
— Что там?
Михаил Борисович посмотрел на неё.
— Кто именно сдавал материал?
— Я, Кристина и мальчик.
— Вы уверены?
— Конечно!
— Хорошо.
Он положил лист на стол.
— Тогда я обязан озвучить результаты полностью.
Свекровь усмехнулась.
— Наконец-то.
Нотариус посмотрел на Андрея.
— По результатам экспертизы вероятность биологического родства между вашим сыном Егором и линией покойного Николая Павловича составляет девяносто девять целых девять десятых процента.
Тишина.
Кристина перестала улыбаться.
Тамара Викторовна моргнула.
— Что?
— Егор является биологическим внуком Николая Павловича.
Я услышала, как Андрей выдохнул.
Свекровь побледнела.
— Не может быть.
— Может.
— Вы неправильно читаете!
Она выхватила лист.
Пробежала глазами.
— Нет… нет…
Кристина резко спросила:
— Тогда зачем мама нас сюда позвала?
Нотариус медленно снял очки.
— Потому что есть вторая часть результата.
Тамара Викторовна застыла.
И именно тогда мне впервые стало страшно.
Не за себя.
За неё.
Михаил Борисович продолжил: