— В пятницу просто подпишешь бумаги, и закончим с этим, — сказал Кирилл, не отрываясь от телефона. — Мама уже обо всём договорилась.
Алина застыла возле кофеварки.
— Какие бумаги?
— По ателье.
Он произнёс это так буднично, словно речь шла о смене интернет-тарифа.
— Какому ещё ателье?
Кирилл наконец поднял глаза.
— Алин, ну не начинай. Тому самому. На Лесной. Мы переоформляем помещение на маму, потом продаём. Лене нужно купить квартиру. У неё двое детей, ей тяжело.
3
Несколько секунд Алина просто смотрела на мужа.
Потом выключила кофеварку.
— Повтори.
— Господи… — Кирилл раздражённо отложил телефон. — Что тут повторять? Мама нашла покупателя. В пятницу нотариус. Я предварительное соглашение уже подписал. От тебя нужна только подпись.
— Ты подписал соглашение на продажу моего помещения?
— Нашего.
— Моего.
Голос Алины был тихим.
И именно это почему-то заставило Кирилла напрячься.
Помещение на Лесной когда-то было двухкомнатной квартирой её тёти Ларисы. После смерти тёти оно перешло Алине по наследству.
Там были старые окна, облупившиеся стены и пол, который скрипел при каждом шаге.
Но Алина увидела не развалившуюся квартиру.
Она увидела будущее.
Почти четыре года она вкладывала туда всё, что зарабатывала. Сама снимала старые обои, искала мастеров, красила стены, выбирала светильники.
Так появилось ателье «Силуэт».
Сначала у неё было три клиента в неделю.
Потом десять.
Потом женщины начали приезжать из других районов города.
Через пять лет запись на пошив свадебных платьев шла на несколько месяцев вперёд.
И теперь человек, который за всё это время появлялся в ателье лишь тогда, когда хотел забрать Алину с работы или попросить денег, спокойно рассказывал ей, что помещение уже почти продано.
— Кирилл, — медленно произнесла она. — На каком основании ты что-то подписал?
Он пожал плечами.
— Мы муж и жена.
— Это не ответ.
— Мама сказала, что так можно.
Алина невольно улыбнулась.
— Мама сказала?
В этот момент входная дверь открылась.
Через несколько секунд на кухне появилась Галина Петровна.
Свекровь жила вместе с ними и уже семь лет считала квартиру своей маленькой монархией.
— Ну что? — бодро спросила она. — Рассказал?
Кирилл кивнул.
— Рассказал.
Галина Петровна поставила сумку на стул.
— Алиночка, не делай такое лицо. Мы же не чужие люди.
— Что именно вы решили сделать с моим ателье?
— Ой, опять «моё»… — свекровь закатила глаза. — Сколько можно? Вы семья. Какая разница, на кого что оформлено?
— Большая.
— Лене негде жить.
— Тогда пусть Лена решает свою жилищную проблему.
Улыбка исчезла с лица свекрови.
— Какая ты всё-таки чёрствая.
Алина промолчала.
— У тебя детей нет, — продолжила Галина Петровна. — Тебе одной много не надо. А у Лены два мальчика. Вот продадим помещение, добавим немного и купим ей квартиру.
— А где я буду работать?
Свекровь махнула рукой.
— Снимешь что-нибудь.
— Что-нибудь?
— Подвальчик. Комнату. Какая разница? Ты же просто шьёшь.
Просто шьёшь.
Алина посмотрела на Кирилла.
Он отвёл глаза.
И вдруг всё стало удивительно понятно.
Зимой Лена спрашивала стоимость помещения.
Весной Галина Петровна несколько раз интересовалась документами.
Месяц назад Кирилл зачем-то просил Алинин паспорт — якобы для оформления семейной страховки.
Это не было спонтанным решением.
Они готовились давно.
— Как давно вы обсуждаете продажу? — спросила она.
Кирилл замялся.
— Ну…
— Сколько?
— Месяцев пять.
Алина кивнула.
Пять месяцев.
Пять месяцев она готовила им ужины.
Покупала свекрови лекарства.
Одолжила Лене деньги на школьную форму детям.
А они за её спиной решали, куда потратить её имущество.
— И ты был согласен?
— Алин, ну мама всё объяснила…
— Я спросила тебя.
Кирилл тяжело вздохнул.
— Да. Я думал, ты сначала разозлишься, а потом поймёшь.
— Почему?
Он посмотрел на неё почти удивлённо.
— Ты же всегда потом успокаиваешься.
В этот момент Алина поняла, что только что услышала самое важное за семь лет брака.
Не «я люблю тебя».
Не «прости».
Не «я ошибся».
Ты всегда успокаиваешься.
Вот кем она была для них.
Женщиной, которая повозмущается и уступит.
Галина Петровна усмехнулась.
— Правильно Кирилл говорит. Ты у нас умная девочка. Не будешь же из-за четырёх стен семью рушить.
Алина встала.
— Нотариус в пятницу?
— В одиннадцать, — сразу оживилась свекровь.
— Я буду.
Галина Петровна победно посмотрела на сына.
— Вот видишь? Я же говорила.
Алина ушла в спальню и закрыла дверь.
Только там позволила себе прислониться к стене.
Руки дрожали.
Хотелось плакать.
Хотелось зайти на кухню и кричать так, чтобы дрожали окна.
Но вместо этого она достала телефон.
— Соня?
— Да?
— Мне нужна твоя помощь.
— Что случилось?
— Завтра утром привези в ателье синюю папку из сейфа.
— Ту самую?
— Всю.