Телефон завибрировал в 03:07.
Светлана открыла глаза сразу.
Рядом зашевелился Андрей.
Несколько секунд он лежал неподвижно, смотрел на экран, затем очень осторожно высвободил руку из-под одеяла.
— Да, мам?
Он говорил почти беззвучно.
Светлана закрыла глаза.
Андрей был уверен, что она спит.
3
Он поднялся, взял телефон и вышел в коридор, аккуратно прикрыв дверь спальни.
Светлана посмотрела на часы.
Три часа восемь минут.
Она могла перевернуться и снова уснуть.
Надо было.
Завтра важное совещание.
Но голос свекрови был слышен даже через дверь.
— Андрюшенька, я больше не могу…
Началось.
Светлана медленно села на кровати.
Валентина Сергеевна умела произнести четыре слова так, будто её бросили умирать одну посреди зимней степи.
— Что случилось? — зашептал Андрей.
— Опять потолок мокрый! Соседи сверху затопили ванную. Обои пузырями. Я всю ночь с тазиками. Сердце колотится. Давление, наверное, под двести. А если я здесь одна умру, вы меня через неделю найдёте!
Светлана устало прикрыла глаза.
За пять лет брака она уже знала последовательность.
Сначала здоровье.
Потом одиночество.
Затем упоминание о том, что «мать у человека одна».
И только после этого появлялась настоящая причина звонка.
— Мам, вызови аварийку.
— Вызывала!
— Тогда утром приеду.
— Утром…
В голосе Валентины Сергеевны появилась трагическая нотка.
— Конечно. Дожить бы ещё до утра.
— Мам…
— Нет-нет, сыночек. Спи. У тебя жена, работа. Я понимаю. Я теперь никому не нужна.
Андрей замолчал.
Светлана встала.
Босиком подошла к двери спальни и остановилась в темноте.
Она видела мужа через узкую щель.
Андрей стоял в коридоре, прижав телефон к уху.
Тридцать пять лет.
Руководитель строительной бригады.
Мужчина, который мог поставить на место заказчика, прораба и поставщика материалов.
Но стоило его матери произнести «Андрюшенька», как он превращался в виноватого мальчика.
— Мам, ну перестань.
— А что перестань? Я правду говорю.
Пауза.
Затем голос свекрови изменился.
Слёзы исчезли.
— Я поэтому и звоню. Я всё решила.
Светлана насторожилась.
— Что решила? — спросил Андрей.
— Мне надо переезжать к вам поближе.
— Мам…
— Не к вам домой! Господи, я же не сумасшедшая. Я понимаю, Светочка меня не потерпит.
Светлана усмехнулась.
Разумеется.
Без маленького укола не обошлось.
— Мне нужна своя квартирка. Однушка. Или студия. Рядом с вами.
— Мам, ты представляешь, сколько здесь жильё стоит?
— Представляю.
— Тогда…
— У вас же деньги есть.
Наступила тишина.
Светлана перестала дышать.
— Какие деньги? — спросил Андрей.
Слишком быстро.
Слишком неубедительно.
— Не делай вид, будто не понимаешь. Вы же копите.
Светлана медленно прислонилась спиной к стене.
На их общем накопительном счёте лежало миллион двести сорок тысяч.
Четыре года.
Четыре года без нормального отпуска.
Без новой машины.
С походами в магазин по акциям.
Светлана откладывала почти половину зарплаты.
Андрей — сколько мог.
Они копили на первый взнос за большую квартиру.
Не просто квартиру.
Они хотели ребёнка.
В их нынешней однушке кроватку ставить было буквально некуда.
Три дня назад Андрей сам показывал ей вариант новостройки.
— Ещё месяцев восемь, — сказал он, — и сможем подать заявку.
Теперь в три часа ночи он молчал в коридоре.
— Мам, это деньги на квартиру.
— Вот именно! На квартиру!
— На нашу.
— Андрей, у вас уже есть где жить.
Светлана почувствовала, как внутри становится холодно.
— У Светы квартира до брака, — продолжала Валентина Сергеевна. — Вы не на улице.
Андрей ничего не сказал.
Свекровь продолжила:
— Купите мне небольшую студию. Не дворец прошу.
— А твоя квартира?
— Моя останется.
— Зачем?
— А мало ли.
— Мам…
— Сдам. Деньги будут. Пенсия маленькая.
Светлана чуть не рассмеялась.
Вот оно.
Им предлагается потратить деньги, собранные на собственную семью, чтобы купить Валентине Сергеевне вторую квартиру.
А свою она будет сдавать.
Прекрасная схема.
— Света не согласится, — тихо сказал Андрей.
У Светланы дёрнулась щека.
Не «мы не можем».
Не «я не согласен».
Света.
— А ты ей не говори пока.
Светлана замерла.
— Мам…
— Что «мам»? Купишь, оформим всё, потом поставишь перед фактом. Поругается и успокоится. Женщины всегда сначала возмущаются.
— Это наши общие деньги.
— Андрюшенька.
Голос снова стал мягким.
— Я тебя одна растила.
Светлана закрыла глаза.
Вот главный аргумент.
Валентина Сергеевна действительно растила Андрея одна.
Его отец ушёл, когда сыну было шесть.
Работала на двух работах.
Экономила.
Отказывала себе.
Всё это было правдой.
И именно поэтому Андрей всю жизнь считал, что теперь обязан вернуть матери каждый прожитый ею тяжёлый год.
— Я никогда у тебя ничего не просила.
Светлана чуть не фыркнула.