— Антон, осторожнее с чемоданом! Там косметика на целую зарплату. Разобьёшь — до пенсии расплачиваться будешь!
Этот голос я услышала ещё до того, как входная дверь успела закрыться.
Я медленно положила на стол портновские ножницы.
До этого момента суббота была почти идеальной.
Тихая квартира.
Чай с бергамотом.
Раскроенный шёлк на рабочем столе.
Муж в другой комнате собирал шкаф.
3
И тут в нашу жизнь въехали два огромных чемодана.
А следом за ними — сестра мужа.
Карина.
Сорок лет.
Пять лет без постоянной работы.
Три онлайн-курса по «женской энергии».
Два неудачных бизнеса.
И железная уверенность, что весь мир просто ещё не понял масштаб её личности.
За Кариной стоял мой муж Антон.
И виновато смотрел в пол.
Я сразу поняла: сейчас мне сообщат новость, о которой все знали, кроме меня.
— Надь… — начал он. — Только не заводись.
Я приподняла бровь.
— Отличное начало.
Карина тем временем скинула туфли прямо посреди прихожей.
— Я буквально на пару дней.
Она огляделась.
— Может, на неделю.
Потом добавила:
— Максим — идиот. Мы поссорились. Пусть теперь сам думает, как меня вернуть.
— Максим в курсе, что ты переехала к нам? — спросила я.
— Пусть понервничает.
Она уже тащила чемодан в сторону комнаты.
— Антон, поставь мои вещи в спальню с балконом.
Я повернулась к мужу.
— В какую?
Антон застыл.
Карина удивлённо посмотрела на меня.
— В гостевую.
— У нас нет гостевой.
— Ну эта, где у тебя швейная машинка.
Я улыбнулась.
— Это моя мастерская.
— Надя, ну ты же можешь пару дней пошить где-нибудь ещё.
— Где?
Она пожала плечами.
— На кухне.
Вот так.
Женщина появилась в моей квартире минуту назад и уже переселила мой двадцатилетний стаж на кухонный стол.
Антон осторожно сказал:
— Карин, может, диван?
Она посмотрела на брата так, будто он предложил ей ночевать в подъезде.
— У меня после дивана лицо отекает.
— Лицо?
— Да. Неправильное положение головы нарушает лимфоток.
Я посмотрела на Антона.
Он посмотрел на меня.
Мы оба промолчали.
Иногда в семье лучше не задавать уточняющих вопросов.
Через пять минут на кухне хлопнула дверца холодильника.
— Надя!
Я продолжала складывать ткань.
— Что?
— А миндального молока нет?
— Нет.
— Овсяного?
— Нет.
— Кокосового?
— Карина, у нас есть обычное.
Пауза.
— Коровье?!
Будто я призналась, что храню в холодильнике радиоактивные отходы.
Я вошла на кухню.
Карина стояла перед открытым холодильником.
Моя копчёная колбаса лежала на подоконнике.
— А это почему здесь?
— Я освободила себе полку.
— Зачем?
— Тут будут мои продукты. Детокс, йогурты, зелень, соки.
Я вернула колбасу обратно.
— Тогда свои продукты подвинешь к нашим.
— Надя, мясное рядом с моими продуктами мне неприятно.
— А мне неприятно, когда мою еду выселяют из моего холодильника.
Она прижала ладонь к груди.
— У тебя очень агрессивная энергия.
— Это не энергия. Это колбаса.
Антон закашлялся.
Карина метнула в него взгляд.
— Очень смешно.
Потом повернулась ко мне.
— Мне сейчас вообще нужна поддержка. Меня предал муж.
— Максим тебе изменил?
— Хуже.
— Что случилось?
Она трагически выдохнула.
— Он сказал, что я должна найти работу.
Я не выдержала.
— Чудовище.
Карина несколько секунд изучала моё лицо, пытаясь понять, издеваюсь я или сочувствую.
Решила, что сочувствую.
— Вот именно!
Вечером позвонила свекровь.
Валентина Михайловна.
Женщина, способная проявить безграничную щедрость, если платить за неё должен кто-нибудь другой.
— Надюша, милая!
Голос из телефона был сладким, как сироп.
— Кариша уже у вас?
— Уже.
— Ну слава богу. Ей сейчас так тяжело.
— Представляю.
— Ты уж окружи её заботой. Пусть отсыпается. Хорошо кормится. Ей нужно восстановиться.
— Конечно.
— Она любит утром омлет с авокадо.
Я посмотрела на Карину, которая лежала на нашем диване под моим пледом и листала телефон.
— Запомню.
— И кофе ей лучше на растительном молоке.
— А к вам она почему не поехала?
На другом конце наступила пауза.
— Надюш, ты же знаешь моё давление.
— Знаю.
— И места мало.
— У вас трёхкомнатная квартира.
— Но одна комната холодная.
— Сейчас июнь.
Новая пауза.
— Ну зачем ты цепляешься к словам? Вы молодые. Вам проще.
Валентина Михайловна вздохнула.
— Родных надо поддерживать.
Я улыбнулась.
— Полностью согласна.
— Вот и умница.
Она явно решила, что вопрос закрыт.
А я только начинала.
Утром я встала в семь.
Приготовила сырники.
Сварила кофе.
Накрыла стол.
Запах быстро разошёлся по квартире.
Около десяти из комнаты появилась Карина.
На ней был мой кашемировый плед.
Я сразу посмотрела на Антона.
Он пожал плечами: «Не я».
— О, завтрак!
Карина села.
— А кокосовой сгущёнки нет?
— Нет.
— Я без неё сырники почти не ем.