«Освободи спальню, мы старше!» — потребовала родня мужа, приехавшая на три дня. На пятый день я вернулась с работы и поняла: пора напомнить, чья это квартира

— Вероник, только не сердись сразу.

Я медленно оторвалась от ноутбука.

За четыре года брака я успела выучить эту интонацию мужа.

После слов «только не сердись» обычно следовало что-нибудь, из-за чего сердиться как раз очень хотелось.

— Что случилось, Андрей?

Он прислонился к дверному косяку.

— Тётя Лариса позвонила.

— Какая тётя Лариса?

— Мамина двоюродная сестра. Из Воронежа.

Я пожала плечами.

Имя мне ничего не говорило.

— И?

— Ей в Москву надо. В клинику. На обследование. Просится к нам на три дня.

— Одна?

Андрей кашлянул.

— С мужем.

Пауза.

— И дочкой.

Я закрыла ноутбук.

— Три человека?

— Ну да. Но всего на несколько дней. У нас же двушка.

Я задумалась.

Квартира была моей — досталась от бабушки ещё до свадьбы. Просторная спальня, большая гостиная с хорошим раскладным диваном.

Места действительно хватало.

— Хорошо, — сказала я. — Если человеку нужно к врачам, конечно, пусть приезжают.

Андрей расплылся в улыбке.

— Я знал, что ты нормально отнесёшься.

Если бы тогда я знала, чем закончатся эти «три дня», я бы задала всего один вопрос:

— А почему твоя мама отказалась поселить их у себя?

Но я не спросила.

И это было моей первой ошибкой.

К их приезду я готовилась два дня

Мне хотелось принять родственников мужа хорошо.

Я купила продукты.

Приготовила мясо.

Сделала два салата.

Испекла пирог с яблоками.

Постелила в гостиной свежее бельё.

Положила новые полотенца.

Даже поставила на журнальный столик маленькую вазу с цветами.

— Ты как в гостинице, — засмеялся Андрей.

— Они с дороги будут. Пусть людям будет приятно.

Звонок раздался около восьми вечера.

Я открыла дверь.

Первой вошла женщина лет пятидесяти восьми — крупная, ярко накрашенная, в леопардовом шарфе.

Она даже не поздоровалась.

Сначала оглядела прихожую.

Потом меня.

Потом снова прихожую.

— Так это и есть ваша квартира?

— Да. Здравствуйте. Я Вероника.

— Лариса.

Она прошла внутрь.

За ней появился её муж Геннадий — молчаливый мужчина с огромным чемоданом.

Последней вошла девушка лет двадцати двух, не вынимая наушников.

— Это Соня, — бросила Лариса. — Дочка.

Соня едва заметно кивнула.

— Проходите, — улыбнулась я. — Ужин готов.

Но Лариса уже заглядывала в комнаты.

— А где мы спим?

— В гостиной. Диван большой, ортопедический.

Она остановилась.

— На диване?

— Да.

— А спальня где?

Я не сразу поняла вопрос.

— Там.

Лариса открыла дверь нашей спальни.

Без стука.

Без разрешения.

Просто открыла.

Оглядела кровать.

Провела ладонью по матрасу.

И сказала:

— Вот здесь мы с Геной и ляжем.

Я решила, что ослышалась.

— Простите?

— У меня спина больная. Мне диван нельзя.

— Ларис, — вмешался Андрей, — это наша спальня.

Она посмотрела на него с искренним удивлением.

— И что?

Потом повернулась ко мне.

— Вы молодые. Три ночи на диване поспите.

Я почувствовала, как улыбка медленно исчезает с моего лица.

— Нет.

Лариса моргнула.

Кажется, такого ответа она не ожидала.

— Что «нет»?

— Спальня остаётся нашей. Для гостей подготовлена гостиная.

— Девочка, я старше тебя почти в два раза.

— Я вижу.

— И у меня больная спина.

— Если диван вам не подходит, Андрей поможет подобрать гостиницу.

Тишина.

Геннадий вдруг заинтересовался шнурками на ботинках.

Соня впервые оторвалась от телефона.

Лариса посмотрела на Андрея:

— Она всегда такая?

И вот тут муж совершил ошибку.

Он засмеялся.

— Да ладно вам. Разберёмся.

Нет, Андрей.

Мы уже начали разбираться.

Просто ты этого ещё не понял.

За ужином мне объяснили, что я неправильно живу

Первым Ларисе не понравился салат.

— Авокадо? Фу. Трава какая-то.

Потом мясо.

— Суховато.

Потом пирог.

— Сахара пожалела?

Геннадий попросил майонез.

Соня сфотографировала стол и сказала:

— Мам, здесь свет ужасный.

Я молчала.

Андрей почему-то тоже.

После ужина Лариса отодвинула тарелку.

— Завтра картошки нажарь. С грибами.

Я посмотрела на неё.

— Завтра я работаю.

— Ну утром сделай.

— Я ухожу в семь тридцать.

— Так встань пораньше.

Именно тогда у меня впервые возникло ощущение, что мы совершенно по-разному понимаем слово «гости».

Утром я увидела свой халат на чужой женщине

Лариса сидела на кухне и пила кофе.

В моём шёлковом халате.

Том самом, который Андрей подарил мне на годовщину.

Я остановилась.

— Лариса…

— М-м?