— Мам, нам надо поговорить, — начал Павел.
— Говорите.
— Папа сказал, ты собираешься прекратить помогать нам.
— Не собираюсь.
Павел облегчённо выдохнул.
— Я уже прекратила.
Тишина.
Свекровь первой пришла в себя.
— Ирочка, да что происходит? Мы же семья.
Ирина закрыла книгу.
— Именно о семье я и хотела поговорить.
Она посмотрела на каждого.
Медленно.
По очереди.
— Кто из вас знал о Кристине?
Никто не ответил.
Виктор изменился в лице.
Павел опустил глаза.
Елена побледнела.
Ирине уже не требовался ответ.
— Понятно.
— Мам… — начала дочь.
— Нет. Сейчас говорю я.
Елена замолчала.
— Два месяца назад я возвращалась с работы и увидела вашего отца в ресторане.
Виктор попытался перебить:
— Ира…
— Я сказала: сейчас говорю я.
Он неожиданно послушался.
— Рядом с ним сидела молодая женщина. Он держал её за руку. Потом поцеловал.
Свекровь вздохнула.
— Ну мало ли что ты увидела…
Ирина повернулась к ней.
— Я увидела достаточно, чтобы нанять человека и узнать остальное.
Лидия Аркадьевна замолчала.
— И вот что оказалось интересно.
Ирина посмотрела на сына.
— Павел знал.
Он сглотнул.
На дочь.
— Лена знала.
У той задрожали губы.
На свекровь.
— Вы знали.
Потом на свёкра.
— И вы тоже.
В комнате стало настолько тихо, что слышалось гудение холодильника из кухни.
Ирина усмехнулась.
— Даже ваши супруги знали.
Максим отвёл глаза.
Света уставилась в пол.
— Представляете, — продолжила Ирина, — почти вся моя семья знала, что муж мне изменяет.
Никто не смотрел на неё.
— И все молчали.
Виктор наконец заговорил:
— Я собирался прекратить.
Ирина повернулась.
— Когда?
— Скоро.
— Когда Кристине исполнится двадцать пять?
— Не надо унижать её!
Ирина рассмеялась.
— Вот даже как.
Виктор понял, что сказал лишнее.
Но было поздно.
Лидия Аркадьевна быстро сменила тактику.
— Ирочка, мужчины иногда ошибаются.
— Конечно.
— Вы столько лет вместе.
— Двадцать девять.
— Ну вот! Разве можно разрушить семью из-за одной девочки?
Ирина наклонила голову.
— А кто сказал, что семью разрушила я?
Свекровь замолчала.
— Муж мне изменял. Вы его покрывали. Мои собственные дети знали и ничего не сказали.
Она посмотрела на Павла и Елену.
Вот тут голос впервые дрогнул.
Совсем немного.
— Вы приходили ко мне. Обнимали меня. Просили денег.
У Елены выступили слёзы.
— Мам…
— Ты знала?
— Да.
— Сколько?
— Около года.
Ирина закрыла глаза.
Год.
День рождения.
Новый год.
Совместный отпуск.
Внуковы праздники.
Весь этот год дочь сидела с ней за одним столом и молчала.
— Почему?
Елена заплакала.
— Я боялась, что вы разведётесь.
— И?
Дочь не ответила.
Ирина поняла.
— И я перестану вам помогать.
— Нет!
— Лена.
Та закрыла лицо руками.
Павел вдруг сказал:
— Мам, пойми, мы не хотели вмешиваться.
— Но деньги брать вы вмешиваться не боялись.
Он вспыхнул.
— Причём тут деньги?
Ирина посмотрела на него.
— Отлично. Тогда с завтрашнего дня их не будет. И мы проверим.
Первым испугался свёкор.
— Ирина, постой. У нас кредит.
— Знаю.
— Ты обещала помогать!
— Я помогала.
— Нам ещё девять лет платить!
— Значит, придётся пересмотреть расходы.
Лидия Аркадьевна схватилась за сердце.
— Ты хочешь оставить пожилых людей без жилья?
— Нет. Я хочу перестать оплачивать жильё людям, которые знали, что их сын унижает меня, и объясняли это тем, что «мужчине нужно развеяться».
Свекровь замерла.
Она не ожидала, что Ирина знает и это.
— Кто тебе сказал?
— Неважно.
На самом деле отчёт был подробным.
Слишком подробным.
Ирина знала даже фразу, которую свекровь однажды сказала Виктору:
«Главное, чтобы Ирина ничего не узнала. Зачем резать курицу, которая несёт золотые яйца?»
Именно тогда что-то внутри неё умерло окончательно.
Не любовь.
Та исчезала постепенно.
Умерло желание заботиться об этих людях.
Дети попытались зайти с другой стороны.
— Мам, а внуки? — спросил Павел. — Они-то при чём?
— Ни при чём.
— Тогда почему они должны страдать?
— А почему они обязательно должны страдать?
Он растерялся.
— Ну… школа дорогая.
— Есть хорошие государственные.
— Английский?
— Родители могут оплачивать.
— Горные лыжи?
Ирина подняла бровь.
— Думаю, человеческий организм способен прожить год без Альп.
— Ты издеваешься?
— Нет. Я впервые предлагаю вам жить на собственные деньги.
Павел посмотрел на неё почти с ненавистью.
И этого оказалось достаточно.
Ирина вдруг поняла:
сын сейчас сердится не потому, что обидел мать.
Он сердится потому, что потерял финансирование.
Это было больнее измены мужа.
Но одновременно — полезнее.
— И что теперь? — спросил Виктор.
Ирина посмотрела на него.
— А теперь вы уходите.
— Кто?
— Все.
— Ира, это мой дом!
Она спокойно покачала головой.