— Когда у него температура была — крутилась. Когда он ночью упал в ванной — тоже. Когда нужно было менять постель после того, как он не успел дойти до туалета, — крутилась. Когда вы привозили суп и через десять минут уезжали фотографироваться с подругами, я тоже почему-то крутилась.
Свекровь покраснела.
— Я родня!
— А он был человеком.
Тишина.
Лера сама не ожидала, что эти четыре слова прозвучат так громко.
Антон подошёл ближе.
— Лер, ну хватит. Давайте спокойно.
Она посмотрела на мужа.
Вот сейчас.
Она почему-то подумала, что сейчас он наконец скажет матери:
«Хватит».
Хотя бы один раз.
За двенадцать лет.
Вместо этого Антон заговорил тише:
— Может, правда откажешься?
Лера даже улыбнулась.
— Что?
— Ну… чтобы семью не разрушать. Маме тяжело. Она рассчитывала на эту квартиру. Ты же понимаешь.
Лера смотрела на него несколько секунд.
И внезапно всё стало очень простым.
Никакой дилеммы больше не было.
Никакого страха.
Только ясность.
Она пошла в комнату.
Достала чемодан.
— Ты что делаешь? — спросил Антон.
— Толкаю дверцу.
— Чего?
— Ничего.
Она начала складывать вещи.
— Лер, прекрати спектакль.
— Это не спектакль.
— Куда ты собралась?
— Домой.
— Какой ещё домой?
Она обернулась.
— В свой.
На лице Антона появилось выражение человека, которому сообщили что-то абсолютно несправедливое.
— А я?
И вот тогда Лера поняла главное.
Он спросил не «а как же мы?».
Не «как же семья?».
Не «что я могу исправить?».
Он спросил:
«А я?»
Как всегда.
— А ты остаёшься дома, Антон.
Она застегнула чемодан.
— С мамой.
Переезд занял один день.
А привыкание к тишине — несколько недель.
Первое время Лера вздрагивала, когда ставила чашку на стол.
Ей всё казалось, что сейчас из комнаты донесётся:
— Не греми!
Она автоматически выключала свет, едва выходила из кухни.
Прятала покупки.
Проверяла, не слишком ли много воды налила в ванну.
Однажды Артём спросил:
— Мам, а можно я оставлю кружку на столе до утра?
Лера не сразу поняла вопрос.
— Можно.
— Точно?
— Конечно.
Он улыбнулся.
И ушёл в свою комнату.
А Лера села на кухне и заплакала.
Тихо.
Потому что вдруг поняла, насколько ненормальной была их прежняя жизнь, если десятилетний ребёнок спрашивал разрешения оставить кружку на столе.
Квартиру Николая Андреевича они меняли постепенно.
Не потому, что ремонт был дорогим.
Просто Лера не хотела уничтожать всё старое.
Она оставила книжный шкаф.
Старинные часы.
Фотографию Николая Андреевича и его Тамары на море.
И фикус.
Огромный, перекошенный, почти погибший.
— Выбросить надо, — сказал мастер.
— Нет.
— Он сухой почти.
— Посмотрим.
Лера пересадила его в новый горшок.
Обрезала мёртвые ветки.
Поливала.
Через месяц на одной из веток появился маленький зелёный лист.
А потом второй.
Антон звонил редко.
Сначала сердито.
Потом жалобно.
Потом снова сердито.
— Ты сына против меня настраиваешь!
— Нет.
— Мать из-за тебя давление заработала!
— У неё оно было и раньше.
— Мы могли бы нормально жить!
На этой фразе Лера однажды рассмеялась.
— Антон, мы двенадцать лет жили «нормально» по-твоему. Мне хватило.
После этого он пропал почти на месяц.
А в конце августа раздался звонок в дверь.
Лера посмотрела в глазок.
Антон.
Рядом — огромная спортивная сумка.
Она открыла дверь, но осталась на пороге.
— Привет.
— Привет.
Он выглядел постаревшим.
— Можно войти?
— Зачем?
Антон помолчал.
— Я от матери ушёл.
Лера ничего не сказала.
— Не могу больше, — продолжил он. — Она меня достала. Каждый день претензии. Я не так ем, не так вещи складываю, поздно прихожу, мало зарабатываю…
Лера смотрела на него.
Где-то внутри шевельнулась даже не злость.
Усталое удивление.
— Тяжело?
— Ужасно.
— Давно?
— Что давно?
— Жить рядом с человеком, который постоянно объясняет тебе, какой ты неправильный.
Антон нахмурился.
А потом понял.
Опустил глаза.
— Лер…
— Двенадцать лет, Антон.
— Я знаю.
— Нет. Ты сейчас только начал узнавать.
Он переступил с ноги на ногу.
— Давай попробуем ещё раз.
— Зачем?
— Ну… семья же.
— Семья — это не место, куда возвращаются, когда мама надоела.
Он поморщился.
— Я изменился.
— За месяц?
— Я многое понял.
— Что именно?
Антон молчал.
И это молчание ответило лучше любых слов.
Потом он посмотрел за её плечо.
В квартире пахло яблочным пирогом.
Из комнаты доносился смех Артёма — он разговаривал с кем-то по видеосвязи.
На подоконнике зеленел оживший фикус.
— Хорошо у вас тут, — сказал Антон.
— Да.
— Просторно.
— Да.
— Я бы на диване первое время…
Лера улыбнулась.
Не зло.
И даже не торжествующе.
Просто спокойно.
— Нет, Антон.
— Лер…
— Тебе придётся найти место, где ты будешь жить сам.
— Ты серьёзно?
— Впервые за много лет.